yakutia-daily.ru

Капитан правительства Андрей Тарасенко

Пятница. Седьмой час вечера.  Помощник предупредил, что шеф задерживается на встрече с творческой интеллигенцией. Копаясь в смартфоне, даже не заметил, как он тихо прошел в свою приемную. Успел только увидеть, как закрывает дверь. Через пару минут выходит секретарь и приглашает в кабинет.

Обошлось без санитарных церемоний – обработки рук и надевания маски. Захожу, прямо у порога встречает он – исполняющий обязанности председателя правительства республики Андрей Тарасенко. «Здравия желаю!» «Здравствуйте, извините за задержку, у деятелей культуры накопилось очень много вопросов», — отвечает премьер и крепко жмет протянутую руку. Такой у нас сегодня гость номера.

Непростые корни

— Андрей Владимирович, у нас есть якутская поговорка, которая адресуется новому знакомому. Она сводится к простому вопросу – чьих кровей будете? Расскажите о своих родителях.

— Отец у меня военный моряк, подводник. Служил на Дальнем Востоке, на Камчатке. А мы жили во Владивостоке у бабушки по маминой линии. Она у меня из Астрахани, по национальности калмычка.

— Уже интересно.

— Да, у нее очень интересная судьба. Она была из зажиточной семьи, в которой всю жизнь выращивали арбузы, и еще в царские времена переехала на Дальний Восток. Бабушка была крепенькой, очень хорошо плавала и даже в преклонном возрасте показывала нам, своим внукам, мастер-классы, переплывая немаленькие речки.

У нее было 12 (!) детей. Теперь вы можете себе представить, сколько у нас родственников в Приморье. Одно из самых ярких воспоминаний детства – это когда бабушка собирала внуков и усаживала за огромный стол.

— Наверняка и дом большой был.

— Да нет, по нынешним временам это был обычный домик, а потом еще и однокомнатная квартира.

— А как там помещалась такая орава?

— Ну, как-то помещались. Бывало мои дяди и тети «поскидывают» ей своих детей, а сами на работу. Вот мы целыми днями у бабушки проводили время.

— По отцовской линии какая родословная?

— Дедушка у меня украинец, из Одессы, а бабушка – испанка.

— Подождите, уже не успеваю переварить информацию. Чистокровная испанка?

— Да, помните в 1936 году, когда в Испании началась гражданская война, Советский Союз приютил у себя беженцев оттуда, и в Одессу стали приходить корабли с испанцами. На одном из них приехала и моя бабушка. Она была учителем русского языка и сопровождала эвакуированных детей.

А дальше обычная человеческая история. Дедушка встретил знойную красавицу, влюбился, поженились, и вскоре у них родился сын. Уверен, они бы прожили долгую счастливую жизнь, если бы не война.

Дедушка сразу ушел на фронт, а бабушка осталась в Одессе и стала преподавать уже испанский язык. Когда город захватили фашисты, то первым делом расстреливали евреев, цыган и… испанцев. В скорбном списке оказалась и моя бабушка. Отец чудом выжил. После войны дед вернулся домой, нашел сына и уже сам растил и воспитывал.

Если говорить о родителях, то отец приехал во Владивосток на срочную службу, после чего поступил в ТОВМУ (Тихоокеанское военно-морское училище) и во время учебы познакомился с мамой.

— Родственников в Испании не искали?

— Пытались, но не нашли. Дед рассказывал, что она была сиротой. Родителей тоже фашисты расстреляли.

— А с украинскими и калмыцкими родственниками связь держите?

— Конечно. Правда, чаще бываем в Астрахани, но и в Одессе есть где остановиться и отдохнуть в этом прекрасном городе… Как видите, во мне смешалось много кровей.

— Ну да, прямо человек мира с очень непростыми корнями. Для полного изучения родословной впору привлечь профессионального биографа.

Чемодан—вокзал—место службы

— Теперь о Вашей семье. Из интервью в период губернаторства в Приморье знаю романтическую историю знакомства с супругой на студенческой дискотеке и прочие подробности. А вот о детях ничего не говорилось.

— У нас дочь Ксюша. Она – дизайнер одежды. Замужем. Мотается по всему миру, принимает заказы, у нее свое ателье. В общем, серьезным бизнесом занимается.

— Внуки?

— Пока не подарили. Вы же знаете, как сейчас у молодых. Все бизнесом занимаются, а нам остается только ждать.

— После появления в соцсетях вашей совместной фотографии на Ленских столбах отпал вопрос – приедет жена премьера в Якутию или нет. Это у вас так заведено?

— Да, Светлана, как настоящая жена офицера, всегда рядом со мной. К примеру, когда президент поручил возглавить Приморский край, что было достаточно неожиданно не только для меня, но и для жены, мы буквально через несколько часов после разговора с Владимиром Владимировичем уже сидели в самолете и вместе летели во Владивосток.

Так что у нас вообще не стояло вопроса, вместе мы будем в Якутии или жена предпочтет остаться в Москве. Конечно, мы будем вместе.

От Нахимовки до каперранга

— Поздравляю с Днем офицера (мы встретились 21 августа, когда отмечается этот пока еще неофициальный праздник, — Ф.Г.), и раз уж мы заговорили о судьбе семьи военного, почему решили стать военным моряком помимо преемственности, конечно?

— Как уже говорил, я жил у бабушки и детство, конечно, было счастливым, но не столь радужным. Жили мы очень скученно, работали с малых лет не только по дому, но и, как могли, зарабатывали физическим трудом.

В общем, жизнь была не сахар. А тут подвернулась квота в Нахимовское училище в Ленинграде, и я решил попробовать.

— То есть самостоятельную жизнь вы начали с 15 лет на берегах Невы?

— Так точно. После Нахимовки поступил в Высшее военно-морское училище подводного плавания имени Ленинского комсомола. Это было единственное учебное заведение в стране, где готовили подводников.

— А почему выбрали эту специальность? Ясно же, что служба на подлодке – это очень опасно.

— Ну, во-первых, хотел доказать самому себе, что я не хуже отца. Во-вторых, и это главное, как у любого молодого советского человека, у меня было стойкое убеждение – чем тяжелее и опаснее, тем интереснее. И оно сохранилось до сих пор.

— Служили где? Об этом тоже в открытых источниках нет подробной информации?

— Сразу после училища меня направили в Балаклаву, на базу дизельных подводных лодок недалеко от Севастополя. Дослужился до командира подводной лодки в звании капитана первого ранга. Закончил в Ленинграде командирские классы и был направлен в спецподразделение. Лодка была непростой, единственной в своем роде.

— Почему ушли на гражданку?

— Случилось так, что развал Советского Союза застал службу в удаленном месте. В 1994-м решил, что надо думать о семье, растить дочь, и написал рапорт об увольнении.

 

Строили что есть мочи. И не только в Сочи

— На Вашей странице в Википедии после Ф.И.О. в скобках указано, что вы управленец. За двадцать с лишним лет Вам довелось работать во многих сферах – от предпринимательства и логистики до банковской деятельности и даже губернаторства. О какой управленческой деятельности у вас остались самые приятные воспоминания?

— О губернаторстве и работе в «Росморпорте», которая является самой большой судоходной компанией России. Только ледоколов в ней насчитывалось 40 единиц плюс 475 кораблей, а всю эту армаду обслуживало 12 тысяч человек.

Кроме того, «Росморпорт» — это не только логистика, но и строительство морских портов. К примеру, к Олимпиаде в Сочи президент поставил задачу соорудить там новый причал. Это был необычайно большой объем работ. Люди реально совершали трудовые подвиги, чтобы выполнить поручение.

В итоге мы справились, и во время Олимпиады на нашем причале пришвартовались сразу семь океанских круизных лайнеров, на которых в общей сложности находилось 25 тысяч человек.

Также нам приходилось строить морской порт Сабетта, который стал крупнейшим в Арктике узлом для перевозки сжиженного газа и других грузов. Поэтому я с большим удовлетворением вспоминаю работу на этом предприятии.

 

Заявление Путину и звонок Николаеву

— Интересно, что и о губернаторстве у вас приятные воспоминания. Хотя там не все так однозначно было. Сильно переживали ситуацию после второго тура на выборах губернатора Приморья?

— Скажу без ложной скромности, когда я уезжал, мне хлопали. Не злорадствовали, а благодарили.

Не хочу оправдываться, но именно во время предвыборной кампании на Приморье обрушилась беда – один за другим пришли сразу три разрушительных тайфуна. Люди очень много потеряли. В результате мне и моей команде приходилось заниматься не агитацией, а восстановлением разрушенных хозяйств, дорог, сельхозугодий и т.д.

Всем этим весьма эффективно воспользовались другие силы, и когда началась вся эта катавасия с пересчетом голосов, я заявил, что не буду участвовать в третьем туре.

— Как Вам далось такое решение? Оно было согласовано с президентом?

— Конечно. Я не проиграл, но дальнейшее участие было бы раздражением для приморцев. Решение было одобрено.

— Как мы часто видим, любой другой цеплялся бы за власть, а вы приняли такое непростое решение. Это вам офицерская честь подсказала?

— Решение подсказала сама жизнь. Но интерес к работе в регионе в качестве хозяйственника остался, по этой причине и попросился к Айсену Сергеевичу на работу.

— Даже так? Поделитесь эксклюзивными подробностями?

— Когда на повышение ушел Владимир Солодов, которого тоже очень хорошо знаю, то я сам позвонил Айсену Сергеевичу и предложил свои услуги. Он, в свою очередь, сказал, что это интересный вариант, и предложил вернуться к разговору чуть позже, после всей этой ситуации с коронавирусом. Через пару месяцев мы снова созвонились, и после всех согласований Глава республики принял решение.

— Что сказала супруга?

— А что она скажет? Только спросила — когда и стала собирать вещи.

Село, рыба и золото

— Три недели – очень небольшой срок для плотного изучения обстановки в экономике, но и не маленький. Масштаб задач после федерального уровня удовлетворяет?

— Конечно. Одно дело – масштабы, и совсем другое – интерес людей. Особенно молодых. Вижу, что у них горят глаза, и они с таким азартом говорят не о том, чего не хватает, а о том, что надо сделать для улучшения жизни.

Так получилось, что я за это время больше общался с селянами, и по сравнению с тем же Приморьем здесь ситуация совершенно другая. У людей есть хозяйство, скот, все живет и работает, а мы должны создавать условия для развития.

— Андрей Владимирович, Вы – Почетный работник рыбного хозяйства РФ и немало лет отработали в рыбной отрасли. Наверняка уже попробовали местную рыбу. Есть какие-нибудь идеи по продвижению нашей белорыбицы на конкурентный и специфический рыбный рынок?

— Да, есть. О вкусовых и полезных свойствах местной рыбы можно писать научные труды. Она должна быть на столах якутян и по приемлемой цене. Но, помимо вопросов добычи, переработки рыбы, есть крайне важная задача воспроизводства.

Мы же видим, что на пять главных больших рек Якутии приходится всего лишь один рыбоводный завод. Нельзя допускать только повального увеличения объемов добычи, не занимаясь воспроизводством. Иначе получится, как на Волге, где рыбы в промышленных объемах практически нет.

— Жители республики очень позитивно восприняли вашу инициативу по строительству собственного аффинажного завода. На самом деле данный вопрос муссируется уже не один десяток лет. В свое время в Минпроме даже готовили проект. Как возникла эта идея?

— Вы сами сказали, что она лежит на поверхности. Ну, не должен крупный золотодобывающий регион отправлять в соседний Красноярск шлиховое золото, которое, по большому счету, ничего не стоит и обретает рыночную цену только после превращения в те самые слитки на аффинажном заводе.

Конечно, этот вопрос требует глубокой проработки – финансовой, транспортной, энергетической. Но мы должны принципиально решить для себя, что для развития той же ювелирки у нас было свое золото.

Что сделал в свое время губернатор Магадана? При объемах добычи в 10 тонн золота в год он построил небольшой аффинажный завод мощностью до 15 тонн. Тут же пошли налоги в бюджет, ведь основные финансовые потоки золотопромышленников стали оставаться в регионе.

Для сравнения, в Якутии в прошлом году добыто 34 тонны золота. Тут даже далекий от экономики человек поймет, что компот надо варить дома.   

Хитрых ходов нет

— За эти три недели Вы стали одним из самых востребованных ньюсмейкеров. За Вашими высказываниями очень внимательно следит телерадиогазетная и, конечно, интернет-аудитория. Как Вы относитесь к такому повышенному вниманию к своей персоне?

— Абсолютно спокойно. Поверьте, человеку, прошедшему пусть короткую, но крайне насыщенную школу губернаторства в Приморье, незачем привыкать к публичности.

Другое дело, я не люблю говорить о каких-то высоких материях. Я человек дела и привык разговаривать с людьми на равных и по существу. Я всегда открыт для общения, но не люблю всего наносного и выдуманного.

— На первых совещаниях в 401-м кабинете Вы изрядно удивили министров тем, что всегда садитесь не в президиуме и даже не у изголовья большого стола, а именно рядом с участниками. Что это – тонкий психологический ход от доктора психологических наук или наработанный годами стиль?

— Да нет никакого хитрого хода. Я же подводник. Привык, когда все рядом, чтобы физически чувствовать локоть коллеги.

— Расскажите о своих увлечениях. Находите время для чтения книг? Как относитесь к охоте и рыбалке?

— Да, могу посидеть с удочкой, но так, чтобы жить без этого, то нет. Недавно перечитывал Пикуля. Он очень хорошо, пунктуально описывает исторические подробности, что дух захватывает.

— Раз уж коснулись истории, тогда такой вопрос. Вы каждый день по нескольку раз проходите мимо галереи автопортретов всех председателей правительства Якутии. Что чувствуете при этом?

— Прежде всего, огромную ответственность. Ведь они смотрят на меня и как будто спрашивают: «Как дела? Что намерен делать?» Мысленно отвечаю: «Все будет хорошо. Я буду стараться».

— Еще одно наблюдение. Вы ходите без маски. Переболели?

— Да. Довольно в легкой форме. После болезни врачи обнаружили у меня большое количество антител и попросили сдать кровь для одной из московских больниц, что я и сделал. Надеюсь, мои 200 миллилитров крови помогли кому-то победить эту болезнь.

— Ну, а мы все будем надеяться, что Вы, как новый капитан правительства республики, поможете пережить неминуемый постковидный кризис в экономике республики с наименьшими потерями. Спасибо за беседу.

Федор ГРИГОРЬЕВ

Поделись новостью:

ТОП 5 НОВОСТЕЙ

ОБСУЖДАЕМОЕ

Top Яндекс.Метрика