Сегодня, 8 сентября, впервые отмечается День языков народов России. Новая памятная дата учреждена Указом Президента России Владимира Путина от 4 ноября 2025 года в целях сохранения и поддержки языкового и культурного многообразия страны. Выбор даты приурочен ко дню рождения великого дагестанского поэта Расула Гамзатова, который творил на аварском и русском языках и стал символом единства культур народов России. Предлагаем вашему вниманию материал Аиты Шапошниковой, доцента Литературного института имени А. М. Горького, известного якутского переводчика художественной литературы, критика и журналиста. В своём материале она делится воспоминаниями о Расуле Гамзатове и приводит фрагменты из дневников народных писателей Якутии, братьев Семёна и Софрона Даниловых, раскрывающие уникальную историю взаимосвязи двух культур — дагестанской и якутской — через личные встречи и творческие диалоги.
Когда-то давным-давно народный поэт Дагестана Расул Гамзатов сказал: «Если бы не великий русский язык, я был бы поэтом одного ущелья». Почему великий аварский писатель сказал так?
Оказалось, в Дагестане живет до шестидесяти народов, говорящих на непохожих языках. Эти наречия принадлежат к разным языковым семьям: нахско-дагестанской, тюркской, индоевропейской. Только одна нахско-дагестанская семья делится на группы: аваро-андо-цезских, даргинских, лезгинских, нахских языков, а также к этой семье относятся лакский, хиналугский. К тюркским относятся языки ногайцев, кумыков и азербайджан.
Понятно, что такое многообразие обусловлено высокогорным рельефом Дагестана. Испокон веков народы и племена здесь жили в аулах, которые, как ласточкины гнезда, лепились к каменным отвесным скалам. Буквально в каждом ущелье возник отдельный язык, и люди, разделенные глубокими пропастями и бурными реками, почти не могли общаться. Но в советское время языком межнационального общения для них стал русский язык. И благодаря переводам лучших русских поэтов-переводчиков поэзия Расула Гамзатова стала доступна всему Советскому Союзу. Собственно, то же самое случилось и с писателями Якутии.
В юности я не раз видела знаменитого поэта живьем. Он частенько наведывался в Литинститут, ибо был его выпускником. В 1974 году якутская группа будущих переводчиков начала учиться в «Доме Герцена» на Тверском бульваре, и одним из наших однокурсников стал юный аварец Магомед Ахмедов. Помню, осенью во время какой-то лекции дверь аудитории резко отворилась, и к нам ворвался Расул Гамзатович. Это был невысокий, плотного сложения седовласый мужчина с красным лицом. Мы дружно встали и поприветствовали его. Гамзатов сказал, что пришел посмотреть на однокурсников Магомеда, надежды дагестанской поэзии. Магомед, весь пунцовый от смущения, не знал, что делать. Аксакал поднял его с места и потребовал прочитать стихи. И тут мы впервые услышали, как звучит аварская речь. Она была похожа на орлиный клёкот, в ней было много гортанных, рокочущих и щелкающих звуков. А Расул Гамзатов, донельзя довольный, посмотрел на него, как на сына, и обратился к ребятам-поэтам с просьбой поскорее перевести стихи Ахмедова на русский, чтобы все в Литинституте смогли понять, насколько он талантлив.
Забегая вперед, скажу, что наш однокурсник сполна оправдал доверие Расула Гамзатова. Он стал видным российским поэтом философского плана, народным писателем Дагестана. После ухода старейшины кавказской поэзии из жизни Магомед Ахмедов, несший звание духовного сына Гамзатова, по праву занял его место у руля правления Союза писателей Дагестана и многие годы хранил и приумножал его литературное наследие…
Разумеется, в Якутии у Расула Гамзатова было много друзей. Например, народные писатели, братья Семен и Софрон Даниловы много лет дружили с ним и оставили о нем интересные, теплые свидетельства. Хочу привести некоторые эпизоды из этих воспоминаний.
Из дневника Семена Данилова
Вершина Кавказа
Дагестанский поэт-аксакал Абуталиб сказал сыну своего друга Расулу Гамзатову:
– Если ты выстрелишь в прошлое из пистолета, будущее выпалит в тебя из пушки. Помни об этом!
Мы все эти долгие годы, похоже, страдаем потому, что у нас нет мудрого Абуталиба.
14 декабря 1968 года
***
В Колонном зале Дома Союзов 17 числа этого месяца состоялся большой вечер, посвященный 50-летию Расула Гамзатова. Провели его очень организованно, красиво. – Расул Гамзатов – великий поэт нашего времени! И это бесспорно, – заявил А.Вознесенский. И прочитал стихотворение «Расул Гамзатов как бизон». Я принял это. – Наш земляк Расул безупречен как человек и гражданин! – сказала одна женщина-руководитель из Дагестана. Я внутренне улыбнулся. Хвалили все наперебой: – Невозможно не вдохновиться творчеством Расула! Его стихи окрыляют нас, композиторов! – произнес Ян Френкель. – Продолжая выступление композиторской самодеятельности, хочу спеть свою песню, написанную на его стихи: итак, «Журавли». Зал взорвался аплодисментами. Многие ораторы восклицали: «Сложно, трудно выступать с речью о Расуле!» Подхватив этот лейтмотив, остроумец и спорщик Расул всех сразил словами: – Оказывается, моим друзьям тяжко говорить обо мне… Сожалею, что заставил их мучиться!.. Вечер был душевный. 20 октября 1973 г. (Карловы Вары) ***
Я немного дулся на Расула (когда перевел и напечатал его книгу «Высокие звезды», он забыл хоть одним словом сказать мне «спасибо» – и мне было досадно). Но чудесный вечер свел это чувство на нет.
На дагестанские по содержанию стихи Расула Гамзатова шесть русских композиторов написали совершенно русские по духу песни. И ничего страшного не случилось. Зато национальные стихи поэта как бы стали шире, глубже по смыслу, обрели большую поэтическую силу.
21 октября 1973 г. (Карловы Вары)
***
Расул Гамзатов – бесспорно, вершина Кавказа.
На Кавказе живут мудрые, гостеприимные люди с горячей кровью, добрым сердцем и певучей душой.
Все эти особенные черты кавказцев объединяет в себе Расул Гамзатов. Расул – благородный образ Кавказа, его символ.
Я его видел разным: трезвым и выпившим, видел в моменты, когда он был счастлив и опечален. И, похоже, до конца не понимал его, не проникался образом его души.
Истинный облик человека, его врожденный дух, данный с молоком матери, его полный образ явственно и объемно проявляется, когда он находится у себя на родине, среди родного народа.
Вот почему я утверждаю: Расул – единый образ всего Кавказа.
4 декабря 1976 г.
***
В Грозном я с опаской глядел, как Расул выпивает, и думал: «Все зовет и зовет к себе, но, боюсь, как бы не случился с ним запой».
Но мой друг с начала до конца ни разу не был пьян: все время блистал остроумными речами, говорил все более красноречивые тосты.
– Семен – декабрист. Ради дружбы приехал к нам из такой дали. Радостней всего, что он привез с собой и супругу. Его жена тоже декабристка, или, поскольку прилетела в ноябре, назовем ее ноябристкой, – горячо смеялся он, и лицо его пламенело. – Давайте поднимем за них самый большой бокал!
В книге Софрона Данилова «Санаам туймуулара» («Мысли мои»), где собраны рассказы, миниатюры и путевые заметки разных лет, есть удивительная зарисовка о Расуле Гамзатове. Хочется предложить мой авторизованный перевод этого произведения. Здесь речь идет об ответственности писателя за судьбы родного народа. Ведь литература – зеркало этноса, а в эпоху, когда в нее вступили Гамзатов и Даниловы, идеологическая машина власти порой совершала излишне крутые повороты…
Другие аэродромы
Когда-то давно мы с Расулом Гамзатовым приболели и оказались посреди лета в больнице. У меня был постельный режим. Расул частенько заглядывал ко мне в палату. Приносил горы невиданных фруктов, угощал вкусными ягодами. И, самое главное, радовал только что написанными, что называется, «с пылу с жару» стихами. Сначала читал на родном аварском и затем предлагал мне собственноручно выполненный подстрочный перевод на русский язык. Великолепные были стихотворения. Красивая девушка всегда видна по осанке и грации, даже если одета в простое рубище. Так и настоящая поэзия сквозит через грубые строки дословного перевода.
В один из тихих вечеров Расул ворвался ко мне, широко распахнув дверь. В нем явно еще «не остыл» душевный подъем, возникший при сочинении стихов. Без всяких вступлений он принялся читать… В то время только появилось новое поветрие угонов самолетов в чужие страны, которые совершались под угрозой вооруженной расправы. Стихотворение было навеяно суровым фактом такого бесчинства.
Я по сей день не могу забыть смысл этого стиха. «Летчики – смельчаки. Но пираты порой приставляют к их вискам пистолеты. Пилоты могли бы оказать сопротивление, но за их спиной сидит сотня с лишним пассажиров. И они вынуждены лететь на другие аэродромы. Я тоже не трусливый человек. Но Время порой приставляет свой пистолет к моему виску. Я бы и дал отпор, но за моей спиной – мой маленький народ. Вот почему иногда мне приходится совершать посадки на чужие аэродромы…» (Если когда-нибудь эти неуклюжие строки попадутся на глаза Расулу Гамзатовичу, пусть он простит меня).
Хорошие стихи имеют одну особенность. Они никогда не вызывают у тебя отторжения. Наоборот, ты сразу отзываешься – «о, эта мысль как будто возникла в моей голове». Вот и теперь вышло так, будто Расул высказал думу, которую я долгие годы хранил в сердце.
– Но будут ли опубликованы эти строки?.. – спросил я в тревоге.
– Какие?
– О маленьком народе. Разве что благодаря твоему авторитету…
– Почему?! – Расул несколько раз молча перечитал последнюю строфу, постоял, а потом совершенно остывшим тоном (накала, что был при первом чтении, не было в помине) проговорил: – Может быть…
Позднее это стихотворение было переведено на русский. Вместо слов о маленьком народе в нем прозвучали абсолютно иные акценты. Прочитав перевод, я весь день жил с чувством большой потери.
Ведь мы все под грузом различных неотвратимых проблем порой «летим на другие аэродромы» – иной раз против своей воли говорим не то, что думаем, делаем не те поступки, что хотели бы…