Уникальные захоронения Истээх Быраана: археолог рассказала о находках минувшего лета

Археологические спасательные работы на месте будущего Ленского моста близ села Хаптагай Мегино-Кангаласского улуса уже стали легендой: на территории в 6,5 тысяч квадратных метров, где некогда располагались древние поселения, нашли тысячи и тысячи предметов, проведя их камеральную обработку прямо на месте.

А ещё минувшим летом якутские археологи работали в местности Истээх Быраан Хангаласского улуса – крупнейшем в Якутии могильном комплексе. О находках сезона и планах дальнейших поисков «Якутии» рассказала научный сотрудник лаборатории археологии Института гуманитарных исследований и проблем малочисленных народов Севера СО РАН Александра Прокопьева.

«Колоссальный опыт»

— Раскопки на месте строительства моста — это самый крупный и, наверное, самый значительный (по объему ответственности – точно) объект прошлого года. Наш институт был основным исполнителем, мы получили там колоссальный опыт. Очень помогли нам коллеги-археологи из Арктического научно-исследовательского центра РС (Я) и СВФУ, а также Управление по охране объектов культурного наследия РС(Я). Совместная работа, совместная победа, — говорит Александра Николаевна. – И обязательно нужно упомянуть наших помощников, которых было более сотни – не одновременно, конечно. Кто-то приходил и уходил, а кто-то трудился от звонка до звонка. Были студенты, начинавшие на раскопках в Якутске и втянувшиеся в этот процесс, — нынче им посчастливилось работать не в душном пыльном городе, а на живописном ленском берегу.

А в августе-сентябре экспедиция ИГИи ПМНС СО РАН работала в местности Истээх Быраан Хангаласского улуса – крупнейшем в Якутии могильном комплексе. Вообще этот памятник был открыт еще в 1919 году, когда один из организаторов библиотечного и музейного дела нашей республики, Николай Николаевич Грибановский, выехал в местность Истээх Юрдя для осмотра воздушных погребений — арангасов. Он сделал их описание, а одно привез в музей, и его содержимое какое-то время экспонировалось на выставке. К сожалению, оно не сохранилось, имеется лишь упоминание о нем в статье директора музея Марии Измайловой. Но мы продолжим поиски в этом направлении – может статься, в архиве Грибановского отыщутся какие-нибудь сведения о его работе в Истээх Юрдя.

А в 1933 году Гавриил Васильевич Ксенофонтов и тогдашний директор Якутского краеведческого музея Михаил Иоакимович Ковинин провели раскопки в месте Тюекэй Быраана – это там же, в Истээх Быраан. Целью их экспедиции было обнаружение могилы Мазары Бозекова, внука Тыгына Дархана. Работали они там довольно долго, обнаружив также захоронение Софрона Сыранова – правнука Мазары и ряд других значительных памятников. Но потом была продолжительная пауза.

«Множество интереснейших захоронений»

— Лишь в 1970-х годах наш известный археолог Федор Федорович Васильев отправился туда и у подножия сопки, над ручьем Уулаах, нашел новый могильник, которому дал название Ат-Дабаан – как впоследствии выяснилось, ошибочное. Однако оно вошло в научный оборот, и уже в позднейшее время нам пришлось предпринять немалые усилия по возвращению исконного названия — Истээх Быраан. Но как бы то ни было, обнаруженный им могильник был интереснейшим, а сделанное там открытие подтвердило якутские предания, что богатых людей хоронили с их женами, рабами, лошадьми: один из погребенных безошибочно определялся как знатный человек, другой был связан и похоронен заживо. И женское погребение там было, и конское.

К сожалению, безвременная смерть на взлете прервала научную деятельность Федора Федоровича, но взяв за основу отчеты его трехлетней работы, в 1996 году туда отправилась экспедиция Якутского государственного университета под руководством моего отца, Николая Петровича Прокопьева, и Сергея Константиновича Колодезникова. Помимо дальнейшего изучения найденного Васильевым памятника, за два года работы они сами открыли множество интереснейших захоронений. Насчитали их двадцать, но такой объем работы для небольшой экспедиции непосилен, изучить они смогли лишь несколько.

А самая большая проблема оказалась связана с документацией. Если, к примеру, один отчет Федора Васильева в данное время находится в Москве, второй – в личном архиве, и нужные нам сведения мы можем почерпнуть оттуда, то от экспедиции ЯГУ 1996-1997 годов сохранились обрывочные полевые дневники и отчеты студентов. Ни фотографий, ни рисунков… Плюс позже Сергей Константинович по памяти оставил описание погребения мальчика с конем.

Но за два года работ экспедиция ЯГУ изучила могильник, открытый Федором Васильевым, а также открыла одно из самых значимых погребений могильника на вершине террасы, известное среди археологов как Ат-Дабаан 0. Уже тогда стало понятно, что это высокостатусное погребение. Только представьте: ребенка — не прославленного воина или правителя, а ребенка подняли на такую высоту, выдолбили для него в каменном панцире террасы могилу, сопроводили богатым погребальным инвентарем, где были и украшения, и пальма (старинное колюще-режущее оружие народа саха — ред.), и стрелы, и кремированные останки человека… Мало кто из знатнейших мужчин удостаивался таких пышных похорон, а тут подросток!

Но так как раскопки, напомню, проводились в 1996 году, транспорта у экспедиции не было, поэтому из захоронения они извлекли только голову и несколько предметов, которые потом сдали в Музей археологии и этнографии ЯГУ (ныне СВФУ), где они хранятся по сей день. Эта экспедиция долгое время считалась у нас какой-то полумифической (ведь даже фотографий не осталось!), будя желание снова добраться до этого места и поработать там.

В поисках Мазары

— В 2002 году на Истээх Быраан выехала Саха-французская экспедиция. Она проработала там на протяжении нескольких лет, изучив за это время в общей сложности больше десятка захоронений. А наш институт работает на комплексе с 2015 года, и с тех пор мы проводим систематическую работу, охватывая практически всю долину Эркээни – при поддержке местной администрации в том числе.

Одна из наших задач — постановка на учет ранее изученных памятников. Особенно нас интересовало погребение Мазары Бозекова — для более тщательного изучения и возможной реконструкции облика. Глава администрации Жерского наслега тех лет Егор Васильевич Исаков поддержал нас – в преддверии юбилея Мазары и очередной годовщины поездки его депутации в Москву интерес к его фигуре был большой. А у Егора Васильевича была ценнейшая информация: директор Хангаласского краеведческого музея Павел Николаевич Харитонов-Ойуку рассказал ему о месте раскопок экспедиции Ксенофонтова и Ковинина, узнав об этом от одного из старожилов, который в 1930-е ребенком побывал на них и впоследствии поведал ему.

На предварительные поиски могилы мы отправились с Егором Васильевичем и доктором исторических наук Андрианом Афанасьевичем Борисовым. Сопоставили известные нам факты, имеющиеся предположения и уже осенью начали полевые работы. Нашли несколько костей, очень характерную пуговицу с эмалью русского происхождения — такие же были упомянуты в описи найденных во время раскопок 1933 года предметов, что подтверждало — именно здесь и был похоронен Мазары. На основании этих находок и ранее накопленного материала под руководством доктора исторических наук Розалии Иннокентьевны Бравиной мы подали заявку на грант Российского научного фонда, указав, что необходимо упорядочить разрозненные материалы нескольких экспедиций. Победа в этом грантовом конкурсе дала нам возможность два года работать по этому направлению. Мы собрали материалы 50 изученных захоронений, а сколько там неизученных – покажет будущее. Одно можно сказать точно: Истээх Быраан – очень перспективный памятник, и работы там – на много поколений вперед.

Статусное погребение

— Мы же в 2025 году все-таки добрались до места статусного захоронения подростка с конем, найдя его в очень хорошем состоянии. Там было все, кроме извлеченных экспедицией 1996 года предметов и головы. Костяк лежал в гробу-колоде, под которой мы обнаружили металлический котелок – большую по тем временам ценность, а помимо этого – стрелу, нож и – редкий случай – вторую туосахту, а туосахту – металлическое украшение головного убора, как правило, клали в могилу в единственном экземпляре, и то, если клали.

В общем это статусное погребение оказалось еще более интересным, чем ожидалось. А главное – наконец-то мы увидели цельную картину. Но впереди еще очень много работы. Сейчас ждем палеонтолога, чтобы показать ему кости лошади для определения ее возраста, пола, а если возможно – то и способа, которым ее забили. Пока же можно сказать, что отсутствие головы и копыт свидетельствует о том, что с жертвенного животного сняли шкуру, повесив ее рядом с могилой.

Что касается самого ребенка, то, на мой взгляд, он младше подростка. Сейчас мы ведем переговоры со специалистом Якутского бюро судмедэкспертизы, который, вероятно, сможет определить примерный возраст и пол. Вдруг это не мальчик, а девочка? Это захоронение настолько выбивается из общего ряда, что нас уже ничего не удивит.

Проблема в том, что современная наука – междисциплинарная. При изучении, например, етеха (старинное заброшенное поселение — ред.) плечом к плечу с археологом должны работать почвовед, дендролог, палеоботаник, палеозоолог, палеоантрополог… У нас же куда ни посмотри – кадровые бреши. Не то что палеоантрополога – антропологов нет, и мы, научные центры республики, кооперируемся, чтобы пригласить их сюда в командировку. К нам уже приезжали краниолог (специалист по изучению черепа) и одонтолог (специалист по изучению зубов), ждем еще других специалистов.

Так что материалы раскопок будут опубликованы очень и очень нескоро. Публикация материалов – дело вообще долгое, но люди этого не понимают. Поработаем где-нибудь летом, а народ уже осенью ждет результата. А это требует как минимум трех-пяти лет работы при самом благоприятном стечении обстоятельств и наличии финансирования.

О планах на будущее

— Единственное, что можно уже сейчас — увидеть материалы раскопок. 11 февраля ко Дню науки мы откроем у себя в институте небольшую выставку, где можно будет увидеть часть найденного этим летом в Хаптагае. Почему небольшую? Потому что предметы там в основном однотипные – керамические черепки, фрагменты берестяной посуды, из которых мы отобрали самые лучшие. Затем эта выставка будет экспонироваться в Мегино-Кангаласском краеведческом музее имени Р.Г. Васильева в селе Майя, где в марте состоится крупная научная конференция.

Материалы с раскопок в Истээх Быраан мы показывали по две недели в Музее археологии и этнографии СВФУ и Хангаласском краеведческом музее. Дольше было нельзя – хрупкие береста и кожа нуждаются в определенном температурно-влажностном режиме.

Сейчас у людей проснулся не только интерес к легендам и преданиям, но и желание изучить их с научной точки зрения. Поэтому администрации заключают договоры о сотрудничестве с нашим институтом, который включает их в план работы. Иначе нельзя: территория у нас огромная, история – богатейшая, а археологов – раз-два и обчелся. Поэтому очень важна поддержка местных жителей. Результативность работы археологов в том же Хангаласском улусе объясняется не только его удачным расположением, но и благожелательным отношением жителей. Один краевед Прокопий Романович Ноговицын чего стоит! Всегда поможет, подскажет, покажет. Закономерно, что именно этот улус лучше всего изучен.

В советские годы в Якутии работали крупные академические экспедиции, которые финансировались систематически, планомерно и занимались изучением целых речных систем – Колымы, Индигирки. Благодаря этому были открыты и изучены уникальные памятники разных археологических периодов. А что еще хранит эта земля, издревле бывшая контактной зоной, где взаимодействовали друг с другом разные народы? Конечно, и сейчас там продолжают работать ученые из Санкт-Петербурга, Новосибирска, да и мы тоже стараемся не стоять в стороне, но это, как говорится, капля в море. А работы — непочатый край. Без помощи, без поддержки ее не осилить. Наука – дело затратное. Но без науки невозможно развитие.