«Уэлькаль»: успех Театра эстрады на международном фестивале «Коляда-Plays»

22 июня в Екатеринбурге на Международном фестивале «Коляда-Plays» был показан спектакль Театра эстрады «Уэлькаль» о любви летчика АЛСИБа и эскимосской девушки.

Вероятно, показ был назначен на эту дату, так как в пьесе говорится о военном времени. Однако после просмотра критики были единодушны: «Этот спектакль — он вне времени, он и про сегодня. Про настоящее внутри нас, которое несут актеры, и это все отзывается в зрителях».

«Николай Владимирович был бы счастлив!»

Артист Антон Макушин, входящий в состав жюри, был краток: «Как сказать по-якутски «это восхитительно»?». Между тем, это режиссерский дебют солиста театра Ивана Константинова, известного по своим киноролям в фильмах «Надо мною солнце не садится» и «Легенды вечных снегов».

Все началось с того, как директор Театра эстрады Татьяна Чаранская познакомилась с Николаем Владимировичем Колядой — основателем уральской школы драматургии, создателем и художественным руководителем одноименного театра и фестиваля. От него Татьяна Николаевна и получила приглашение на «Коляда-Plays». Так как в фестивале могут участвовать только спектакли, поставленные по пьесам его учеников, Иван Константинов выбрал «Уэлькаль» Марии Бердинских.

Премьера состоялась в Якутске 31 октября прошлого года, а в марте нынешнего года Коляда скоропостижно скончался, и судьба фестиваля висела на волоске, пока организаторы не решили все же провести его в память об учителе. А после показа «Уэлькаля» на обсуждении прозвучало: «Николай Владимирович был бы счастлив видеть этот спектакль!»

«Слова не нужны»

— Здесь соблюдена гармония между абсолютно мифологической, сказочной историей и фактурой реальности, — высказалась Лилия Немченко. — Мифологическая история, когда и слова не нужны — хватает взглядов, движений… Пластика совершенно замечательная.

— Вы отказались от всего лишнего ради присутствия таких потрясающих актеров, которые «оснащены» на все 100% — это и проживание пространства, и проживание памяти (мы видим обряды), — сказала девушка, представившаяся Варей — остальные на эмоциях даже не представлялись, но об этом ниже. Пока продолжим Варино высказывание:

— Пустое пространство сцены становится самым удачным режиссерским решением, когда оно создается действием актера и воображением зрителя. В целом складывается образ мира, в котором вы существуете. За счет дыма, за счет того, как вы простраиваете мизансцены, возникает бескрайность тундры, о которой Мария Бердинских пишет в ремарках. Я вижу это. И правильно, что война в вашем спектакле существует как исходное событие: мы видим не историю людей на фоне войны, а историю человеческих отношений. А зримая связь с природой, обряд испрашивания милости, прощения у духов? Я получила большое удовольствие от национального театра, национального колорита.

«Исконный театр, от народа»

Следующие отзывы пойдут без имен авторов, которые так торопились высказаться, что не представлялись, а наши актеры, записывавшие их, от волнения забыли спросить. Но не привести эти высказывания нельзя.

— Да, в этом спектакле мы не видим ничего лишнего. Главное — сами герои, они сделаны максимально точно, красиво. Именно поэтому это можно сыграть в любом пространстве — все делают сами актеры. Это исконный театр, от народа — и это бесценно. Такой сказки нам сейчас очень не хватает. Здесь именно сказка, где выбор без выбора — герой не может поступить иначе. Этого не хватает, спасибо вам за это.

Здесь, может быть, не так важны слова — и даже перевод неважен, все понятно и без него, вы несете все с собой, и оно чувствуется. Здесь потрясающе сочетается легкое игровое начало — искреннее, звенящее, беззаботное — и финал, когда возникает тяжесть принятия решения, соединяются комедийность и трагедийность. Для нас, зрителей, это возможность через ваш спектакль увидеть искреннее, звенящее, настоящее — сущность нашу, настоящее внутри нас, которое несут актеры, и это все отзывается в зрителях.

«Задыхаешься от любви»

— Мне очень понравилась здесь условность, которая, с одной стороны, очень опасна, потому что уводит в какие-то студенческие спектакли, но здесь условность будит фантазию тех, кто смотрит. Я сидела и думала: «Как здорово, что этот спектакль абсолютно пропитан энергией молодых!» А кроме этого, вы — эстрадный театр. И я — а я ненавижу эстрадный фольклор, умираю от этого — глядя на вас, думаю: надо же, они как-то держат этот баланс, и как же круто, что традиция будет продолжаться — при энергии молодых, при их любви к тому, что они делают, любви к своим корням — я почувствовала это в спектакле. И мне было очень важно современное дыхание традиции, которой вы следуете. Это очень тонкие вещи.

Народная танцевальная пластика в вас генетически заложена — и это магия. Появление шамана с закрытым лицом — как точно все это сделано! Выверено, тонко, пластически придумано. И отдельное спасибо за животных. В вашем спектакле много воздуха, и, сидя в зале, задыхаешься от вашей любви к тому месту, где вы родились, и надеюсь, не хотите оттуда уезжать, потому что кто-то должен продолжать там жизнь, неся уже и другие гены. Спасибо вам за чувство меры, с которым это все построено.

Если говорить о музыкальной драматургии, то тут не просто отдельные номера, а настоящий музыкальный спектакль, когда герой не может говорить и действовать — может только высказать свою боль или радость в песне. Песня друга главной героини — это абсолютно потрясающе. До слез. Спасибо за то, что вы условность принимаете условностью. Господи, четыре палки — вся сценография! Николай Владимирович был бы счастлив видеть этот спектакль. Надеюсь, что он не выездной гастрольный спектакль; надеюсь также увидеть это волшебство настоящей театральной условности на вашей стационарной площадке.

«Дух тундры»

— Либретто Марии Бердинских прошло, как чума, по всем окрестностям нашего региона. Уже состоялась премьера в Новоуральском театре музыки драмы и комедии; грядет еще одна в Театре музыкальной комедии Екатеринбурга. И я вам очень благодарна за спектакль, максимально приближенный к той народности, о которой идет речь в пьесе. Все остальное — мистификация, декорация, чем грешат ансамбли, ставящие национальные танцы. А вы привезли дух тундры, той пограничной ситуации, когда вы говорите вроде по-русски, а я даже в вашем русском звучании слышу якутский колорит.

И еще обычно в спектаклях национальных театров всегда существует конфликт между имперским и национальным, всегда есть русский артист, который играет любовника, который уводит красивую девушку. А тут я смотрю на расклад: одни якуты! И это очень здорово сделано, сразу создавая ощущение, что вы храните в себе природу, которая неизменна. В то же время в отличие от нас, россиян в широком смысле слова, вы билингвы, и ваш мир выше, глубже, шире, и он достоин уважения.

Для меня главная мысль этой истории — ваш народ очень ценит свободу, а основной сценой для меня была сцена с охотником, который, во-первых, великолепно поет — слушая его, я вспомнила всех от Лемешева до Козловского, а во-вторых — это настоящий драматический центр пьесы: мы знаем, что этого «Мересьева» спасут, но то, как человек жертвует своей любовью во имя того, чтобы женщина была свободна в своем выборе, делает всю эту историю вневременной и очень ценной.

«Приезжайте еще!»

— Здесь соединились и реальность и сказка, и все действительно держится на актерах без большой машинерии. Ребята, спасибо, приезжайте к нам еще!

Но это не единственный успех «Уэлькаля». Пресс-служба театра сообщила, что дебютный спектакль Ивана Константинова участвует в Национальном фестивале и премии «Музыкальное сердце театра-2026», куда было подано 108 заявок из 40 субъектов России и дружественных стран, а в лонг-лист вошла 21 постановка, в том числе «Уэлькаль». Держим кулачки!