Спасший свой народ: к 130-летию Ильи Егоровича Винокурова

Сиротство, батрачество, гражданская война… Холодный мартовский рассвет 1922 года, когда 33 бойца из красного отряда, увязая в глубоком снегу и натыкаясь на частокол оград, шли на Кильдямцы, а с мельницы по ним «били без промаха» белые.

Сын трудового народа

Захлебывающийся крик смертельно раненного Осипа Охлопкова: «В амбаре банда, в амбаре!». А левый фланг уже отступил – на полкилометра.
Начали отступать и они. Но один из бойцов замешкался, и пришлось возвращаться за ним, направив храпящего коня навстречу летящим с мельницы пулям. Однако все они просвистели мимо – и боец Илья Винокуров, подхватив товарища, догнал своих и лишь там перевел дух. В том бою они потеряли десятерых. Еще восемь были ранены…

Было тогда Илье 25 лет, но жизнь его уже помотала, испытывая на прочность. Ему не было и двух лет, когда от туберкулеза умер отец, а мать после его смерти ослепла и вынуждена была с двумя малыми детьми – дочерью и сыном – скитаться по родственникам.

При этом мальчонка умудрился четыре года проучиться в приходской школе на 20 человек – десять были пансионерами, и в их число вошел Илья. Мать была счастлива, ибо очень страшилась, что после смерти никто не прочтет над ее телом Псалтырь, так как заплатить за это некому. Умерла она, когда сыну было пятнадцать, и он исполнил ее заветное желание.

А местный бай, не знавший грамоты, нанял парня регистрировать своих должников, попутно взвалив на его плечи дворовую работу, уход за лошадьми и обязанности кучера. Жизнь батрака была несладкой, и забвения он искал в выпивке и картежничестве, а в девятнадцать лет подался от такой жизни на север, где, по собственным словам, «тянул лямку вместе с собаками», перезабыв за это время всю школьную науку. «Октябрьская революция навсегда оградила меня от верной пропасти», – писал он позднее.

Солдат партии

Весной 1920 года состоялась у Ильи судьбоносная встреча – с инструкторами Верхоянского совдепа. Тогда он «инстинктивно почувствовал для себя свежее, новое», вернулся на родину и «с оружием в руках защищал молодую советскую власть». Вся его последующая жизнь была связана с коммунистической партией, в которую он вступил в 1921 году.

Партийным работником он вернулся на север, где в то время началось восстание против советской власти. Но он хорошо знал этот край, знал людей – и сумел погасить вооруженное выступление в зародыше. А потом начал восстанавливать порушенные гражданской войной оленеводство и охотничий промысел, спасая северян от голодной смерти.

Целей своих он достиг вполне: уже после первого года его работы вымирание эвенов, эвенков, юкагиров, чукчей и долган не просто прекратилось – их численность начала возрастать.

Следующим после Булуна и Оленька местом работы Ильи Винокурова стал Вилюйск, где он был председателем райисполкома, секретарем райкома. Вилюйчанам он запомнился не только тем, что при нем обрел дом краеведческий музей, а еще и попытками наладить нормальную жизнь в местном лепрозории, где случалось всякое, вплоть до убийств.

С таким багажом в ноябре 1938 года он возглавил наркомат здравоохранения, где упорядочил работу, включил в структуру противоэпидемический отдел, организовал работу первой межрайонной санитарно-эпидемиологической станции.

Молодежь направляли в медвузы, увеличили количество мест в Якутской фельдшерско-акушерской школе, построив там общежитие на 120 мест и столовую. Помимо этого, в Якутске в 1939 году было возведено здание детского костного тубсанатория, в Чурапче – тубсанаторий, в Кюсюре – больница, в Амге – детские ясли, а курорт «Абалах» прирос новым корпусом и приемным покоем.

Конечно, Илья Егорович понимал, что наркоматом здравоохранения должен руководить человек с медицинским образованием, и назначение на этот пост врача Белоусова «только приветствовал», но и результатами своей работы был доволен.

Набат

В ноябре 1939 года он был назначен заместителем председателя Совета народных комиссаров ЯАССР по вопросам культуры, народного образования, здравоохранения и науки.

И именно 1939 год, как потом оказалось, разделил жизнь республики на до и после. Винокуров это понял уже тогда.

В своем письме от 29 октября 1940 года (под грифом «совершенно секретно») он высказывает секретарю обкома ВКП(б) Чернышеву свои опасения, что «исключительная неурожайность как хлеба, так и трав», которую якутские колхозы переживали с 1939 года, «может создать еще труднее условия для полевых работ 1941 года». Он предложил выделить продукты на общественное питание в период полевых работ, организовать в колхозах охоту на дичь и ловлю подледной рыбы, оказать помощь в сохранении личного скота – хотя бы одной-двух коров.

А война уже была на пороге. Война, где не только солдаты будут гибнуть на поле боя, но и здесь, в Якутии, в глубоком тылу, тысячи женщин, детей, стариков умрут от голода.

Винокуров неоднократно обращался к секретарю обкома Степаненко и председателю Совнаркома Муратову с предложениями о спасении гибнущих колхозников путем создания продовольственного фонда, который предполагалось пополнять плановой общественной охотой на зайца, организацией подледного лова и летней рыбы, сбора отходов молока, но эти предложения оставят без ответа.

«Люди падают и обессиливают не единицами, а десятками. По заявлению секретаря РПК т. Семенова, председателя райсовета т. Слепцова Мегино-Кангаласского района состояние населения принимает характер стихии – опухание, обессиливание и смертность, напоминающие положение 1920-1921 гг. на Волге» (из письма Винокурова – Степаненко и Муратову от 3 апреля 1943 года).

«Незнание условий Якутской республики…»

«Еще не было такого тяжелого положения, как сейчас. Сельское хозяйство в нашей республике находится буквально на грани деградации. За последние годы сокращение рогатого скота составляет 17 000 голов, или 43%. Конское поголовье – на 25%. Не лучше обстоит дело с полеводством, около 40% посева сокращено в этом году», – заявил Винокуров на VIII пленуме Якутского обкома ВКП(б) в мае 1943 года, подчеркнув, что «аграрный вопрос в условиях нашей республики есть часть национального вопроса».

Причиной провала в работе он назвал «незнание условий Якутской республики, хотя тов. Степаненко и тов. Муратов в течение 3-4 лет могли бы и знать их. По существу этому, они не хотели знать эти условия, не считались с райработниками, не считались с местными кадрами, примером может служить такой факт: в течение 3-4 лет даже меня как заместителя председателя СНК тов. Степаненко и тов. Муратов ни разу ни по одному специальному вопросу не вызывали к себе и по существу не интересовались моей работой».

14 августа 1943 года на организационном пленуме Якутского обкома было зачитано постановление ЦК ВКП(б): «Освободить т. Степаненко И.Л. от работы первого секретаря Якутского обкома ВКП(б), отозвав его в распоряжение ЦК ВКП(б). Утвердить первым секретарем Якутского обкома ВКП(б) т. Масленникова Г.И., освободив его от работы в аппарате ЦК ВКП(б). Секретарь ЦКИ Сталин».

«Глубокая рана»

С июля 1943 года по декабрь 1946 года Илья Егорович Винокуров был председателем Совнаркома ЯАССР, с декабря 1946-го по май 1952-го – первым секретарем Якутского обкома ВКП(б). В это время он делал всё, чтобы залечить «глубокую рану, нанесенную четырьмя годами неурожая», понимая, что работать над этим нужно будет долгие годы.

И он работал. Выступая на XVII областной партийной конференции с отчетом, Илья Егорович отмечал, что объем производства продукции в 1950 году по сравнению с 1945 годом увеличился: по промышленности союзного подчинения – на 3,2% и по местной государственной промышленности – на 17%. Убытки предприятий в 1950 году по сравнению с 1946 годом сократились на 3930 тысяч рублей, а прибыль возросла на 1181 тысячу рублей.

За свои заслуги он был награжден орденами Отечественной войны II степени, Трудового Красного Знамени, Ленина. Но главная его награда, главная заслуга – спасение в тяжелые годы войны родного народа. И этого у него никто не отнимет.

К 130-летию Ильи Егоровича Винокурова (1896-1957) в его родном Намском улусе пройдут юбилейные мероприятия. Запланирован выход в свет сборника документов, подготовленного к печати главным археографом Национального архива РС(Я) Александром Калашниковым.