«Соединились в любви»: ММОМА и НХМ представляют выставку «Человек и его ландшафты»

«Соединились в любви»: ММОМА и НХМ представляют выставку «Человек и его ландшафты»

Читайте нас на

Фестиваль «Территория» завершился, но ещё месяц пробудет с нами — стартовавшая в его рамках выставка «Человек и его ландшафты» Московского музея современного искусства (Moscow Museum of Modern Art, сокращённо — ММОМА) будет работать в Национальном художественном музее до 17 июля.

«Расширяя горизонты»

Константин Батынков. Из проекта «Другая жизнь». 2004. Холст, масло. Из собрания ММОМА.

— Выставка ММОМА как бы включена в постоянную экспозицию Национального художественного музея. Человек, покупая билет в наш музей, посещает и постоянную экспозицию, и выставку «Человек и его ландшафты» — это была принципиальная позиция организаторов, и мы ее поддержали, — сказала на открытии генеральный директор НХМ Влада Тимофеева.

— Эта выставка уникальна тем, что многие приемы в Якутске использованы впервые. Для этого такие фестивали современного искусства и проводятся, расширяя горизонты, расширяя границы. Наши посетители узнают много новых имен, почерпнут много нового.

Александр Родченко. Железнодорожный мост. 1926. Фотобумага, бромсеребряножелатиновый отпечаток. Предоставлено ММОМА.
Александр Родченко. Лестница. Кропоткинская набережная. 1929. Фотобумага. Бромсеребряножелатиновый отпечаток. 1929. Предоставлено ММОМА.
Игорь Мухин. Девушка. 2000. Фотобумага. Бромсеребряножелатиновый отпечаток. Из собрания ММОМА.

— Наша коллекция российского искусства ХХ — начала ХХI века по праву считается одной из сильнейших в стране за счет своего разнообразия, — поясняет заведующий научным отделом музея Андрей Егоров. — В ней представлены самые разные течения, зачастую полемизирующие друг с другом, разные имена, разные художественные идеи — своего рода калейдоскоп.

Александр Петрелли. Галерея пальто. 2019. Ткань, реди мейд предметы, смешанная техника. Предоставлено ММОМА.

Художников на выставке много — от первых авангардных лет начала ХХ века до послевоенного искусства, школы московского концептуализма, экспериментов с ленд-артом, оптическими эффектами.

В этом калейдоскопическом сочетании имен выявляется всеединство, которое скрепляет нашу культуру в ее многообразии. Всеединство, когда все взаимосвязано, взаимоподчинено, но при этом без утраты индивидуальности.

Николай Андронов. Октябрьское окно на Москву-реку. 1977. Холст, масло. Из собрания ММОМА.

Москва, Якутск, экспозиция Третьяковской  галереи, с которой нам повезло соседствовать, — это своего рода симфония, и это пространство, эта среда очень продуктивно настраивает на осмысление, на размышление.

Нам очень важно было включить в свою выставку работы из коллекции Национального художественного музея: не просто привезти проект из Москвы, а показать единое культурное смысловое поле.

Аскар Есенбаев, Олег Полубояров. Эдем. 1989. Бронза, дерево, литьё, резьба, тонирование. Из собрания НХМ.

— Соединились в любви, — продолжила одна из кураторов выставки Катерина Зайцева. — Мы переживали, что здесь у нас нет опор, которые есть в Москве, но получили колоссальную поддержку, и я тронута участием ваших сотрудников. Даже хранитель фонда, как оказалось, может тут красить, пилить, таскать, отвечать на звонки в ночное уже время. Спасибо за такое гостеприимство!

Музей — более консервативная институция, чем театр, и мы благодарны вам за то, что вы отважились нас принять.

— Наша выставка — приглашение к размышлению, — продолжил Андрей Егоров. — Если какие-то работы покажутся непонятными… Непонимание — продуктивное чувство, оно сразу включает воображение и рефлексию, приглашает задуматься, что такое наша сегодняшняя культура.

Мир ду́хов и бедные материалы

Николай Пономарев. Побережье океана на юге. Сюжет 4. Из серии «Япония». 1978. Бумага, тушь, фломастер, карандаш. Из собрания ММОМА.

«Включать воображение и рефлексию» предлагается в двух залах — условно говоря, «белом», играющем роль райского сада, и «сером», точнее, темном, где подсвечены только картины, и который, по словам одного из кураторов выставки Катерины Зайцевой, «посвящен метрополису, большому урбанистическому пространству».

Катерина — куратор «белого» зала — посвятила нас в «кухню» процесса:

— Когда мы готовили выставку, удивительным образом наткнулись на объект, который назывался «Удаганка».

Вера Петрова. Удаганка. 2019. Фанера, зеркало, акрил, коллаж, поталь, травление, лазерная фотопечать. Из собрания ММОМА.
Василий (Сэксэй) Парников. Удаган. 1992. Бумага, цветная литография, акварель. Из собрания НХМ.

Стали смотреть, что это такое, и оказалось, что это то, что нам нужно. А просматривая фонды НХМ, нашли картину «Удаган». Думали, это шаман в мужском  роде. Оказалось, что нет. Но мы решили соединить их: круг приподняли, будто это луна, солнце, бубен либо звук бубна, который расходится кругами…»

Андрей Дюков. Северная деревня (Подкова на счастье). 1964. Дерево, металл, керамика, ассамбляж. Из собрания ММОМА.

«Белый» зал Катерины Зайцевой — «мир деревни, где сохраняется связь с первоначальным миром природы, миром духов», но не только, и пример тому — композиция Олега Ланга с использованием так называемого «бедного материала»:

— Здесь использованы  материалы настолько бедные, что шайку, в которой выставлена мыльная башня,  несколько раз порывались во время экспонирования куда-то унести и выбросить, — поясняла куратор.

— Тема воды, шайки и мыла описывает, возможно,  историю Москвы, историю проекта постройки Дворца советов, ради которой был взорван храм Христа Спасителя. Постройка не состоялась, а котлован под это совершенно утопическое огромное здание после войны превратили в общественный бассейн.

Это история попытки создания чего-то громадного, не соразмерного человеку, и невозможности это совершить, потому что среда и ландшафты к нему не приспособлены. Это и ирония художника относительно того, что великие памятники рано или поздно рушатся, размываются.

«Сражение человека с чудищами»

Во втором же зале, подготовленном куратором Марией Дорониной, сразу на входе глядит на тебя из тьмы триптих Ольги Тобрелутс «Модернизация».

— Несмотря на элементы 3Д графики, компьютерной виртуальной реальности, здесь происходит некая махия, взят классический античный сюжет, когда идет сражение героев с антигероями, человека с чудищами.

Евгений Антуфьев. Бабочка. Из серии «Хрупкие вещи». 2016. Бронза. Из собрания ММОМА.

В городе, где нет природного фона, разные поверхности становятся экранами для разных человеческих проекций, — голос Катерины Зайцевой, звеневший колокольчиком в «белом» зале, тут вроде даже становится как-то глуше.

Здесь среди картин и композиций ММОМА тоже есть работы якутских художников. На стене возле обеденного стола, где гостей ждут геометрические фигуры на тарелках, — «Уходящая натура» Сарданы Ивановой: женщины в старинной одежде на фоне панорамы Якутска.

Рядом — панно
Валентины Васильевой «Озеро Лабынкыр». Милый коврик, расшитый бисером — если не знать местных легенд о том, что скрывается в глубинах этого озера…

Но это неблагодарное дело — рассказывать о выставке. Надо смотреть самим, тем более что НХМ перешёл на летний режим работы и до 17 июля будет работать без выходных: в среду основное здание музея на Кирова, 9, где «дислоцируются» выставки ММОМА и Третьяковской галереи, открыто с 12 до 20 часов, по остальным дням — с 11 до 19 часов.
Фото автора.

+1
2
+1
0
+1
0
+1
0
+1
0
+1
0
+1
0
7 июля
  • 18°
  • Ощущается: 18°Влажность: 88% Скорость ветра: 5 м/с