Шел в атаку яростный 41-й год: как мой дед воевал в Курской области

Мой папа не помнил своего отца, Петра Семеновича Еремеева, ушедшего на войну, когда ему было два года. А в феврале 1943-го из госпиталя города Куйбышева (ныне Самара) пришло «черное письмо» – похоронка. Жена осталась с тремя малыми детьми на руках.

А мамин отец, Алексей Петрович Иванов, ушел на фронт в первый призыв, в 1941 году. Воевал в Курской области. Сохранились его воспоминания о последнем бое, кем-то записанные – сам он был неграмотным. Названия деревни в них нет – он не знал по-русски. Да и деревни там никакой уже не было: «кюл-кемер», по его словам. Зола и пепел. Но что-то, видать, устояло.

«Заняли мы оборону в одном доме. А потом грохнуло. Очнулся – что-то теплое на мое лицо льется. Кровь… Чужая». Он оказался под телами погибших. Когда в глазах прояснилось, увидел пролом в стене, а перед ним – двух немцев с биноклем, стоявших к нему спинами. Назад они не оборачивались – видимо, были уверены, что живых там не осталось. А у деда были две гранаты, и одну из них он изловчился швырнуть в них.

«В тех краях стены белят известкой, а когда после взрыва пыль от известки улеглась, оба немца лежали мертвые. Я схватил винтовку и выпрыгнул в окно».

Искал своих, а напоролся на немца: офицер с висящей плетью правой рукой, не выпуская из левой пистолета и помогая себе зубами, пытался перетянуть раненую руку жгутом.

…Маме потом кто-то рассказывал, что ее отец говорил: «Если бы это был солдат, я бы не стал стрелять». Однако в записанных воспоминаниях этого нет. Как бы то ни было, он выстрелил – но забитая известковой пылью винтовка дала осечку. Немец среагировал мгновенно: две пули из его пистолета перебили дедову ногу в двух местах. И тогда он бросил в него последнюю гранату. Фашиста разорвало на куски. А истекающего кровью деда вытащили с поля боя два русских солдата, тащивших его, как он рассказывал, по очереди.

Домой он вернулся инвалидом в 1942-м. В том же году в Сталинграде погиб его старший брат. А в 1943-м родилась моя мама.

В феврале 1968 года Алексея Петровича вызвали в Якутский военкомат, где вручили ему орден Красной Звезды. Он мечтал дожить до 40-летия Победы, но не дожил – умер в 1981-м.