yakutia-daily.ru

«Разговор с Минеем Израилевичем Губельманом»

dav

Спросите, почему я имею право говорить с Минеем Израилевичем Губельманом, главой Союза воинственных безбожников, известным больше под псевдонимом Емельян Ярославский?  Отвечаю: потому что мне удалось некоторое время просидеть на его месте — в кресле главного редактора основанной им в 1917 году газеты «Социал-демократ». Конечно, это не столь престижная позиция, как должность первого комиссара Кремля, которую Миней Израилевич занимал во время Октябрьского переворота, но мне хватило.

За 95-летнюю историю издание поменяло название, однако каждый вновь приходящий редактор гордился фамилией отца-основателя газеты.

Как-то в полночь у меня дома раздался телефонный звонок. Глава региона подписал указ о моем назначении главным журналистским начальником. Спорить было бесполезно. Я и не стал.

Наутро был уже в редакции. В коллективе — разброд и шатания. «Что бы ты сделал в такой ситуации, товарищ Ярославский?» — спросил я, глядя на его запылившийся портрет. Правильно — нашел бы соратников, прижал к ногтю бунтовщиков. Вспомнил известный факт о том, что, когда будущий советский академик Губельман составлял списки запрещенных партией книг, он включил в них произведения Платона, Канта, Вл. Соловьева, Толстого и Достоевского. «Перебор», — подумал я. И решил по примеру молодого Ульянова-Ленина идти своим путем.

Я не был академиком и тем более членом РСДРП с 1898 года. Но все же каким-никаким членом я все-таки слыл. Поэтому включил в свой список редакционных оппозиционеров: громкоголосую девицу из отдела криминальной хроники, постоянно отсутствующего на работе и регулярно оказывающегося в запое политобозревателя и бесполезного, как мне тогда показалось, спецкорреспондента отдела сельского хозяйства.

Крякнул от удовольствия, потер руки, подвел черту. Стал строить планы по уничтожению «антиправительственного гнезда» — вышеперечисленных журналистов отдельно взятой редакции. «Гнездо», на удивление, проявило недюжинную живучесть. Увольняться по собственному желанию оно не собиралось. Даже наоборот, появлялось в редакции ни свет ни заря, увеличило строкосдачу.

* * *

Я снова взирал на портрет Ем. Ярославского. Чуть погодя решил использовать опыт члена редколлегии газеты «Правда» и поручил «гнезду» подготовить вкладыш, посвященный религиозной тематике. «Народ молодой, горячий, где им справиться со столь неподъемной темой», — решил я.

Вспомнив, что глава Союза воинственных безбожников Ем.Ярославский прославился размещением карикатур, изображавших Бога, который вдувает Адаму душу через клистирную трубку, я посоветовал «гнезду» активно применять новые художественные формы при выполнении порученного дела.

«Гнездо» неожиданно согласилось с моим мнением. Я же, в свою очередь, стал с еще большим доверием смотреть на пышные усы редактора журнала «Безбожник» и производных от него «Безбожный крокодил» и «Безбожник у станка».

Наконец-то мой час отмщения пробил. Ответсекретарь разложил полосы с версткой заказанного религиозного вкладыша. О боже, с цветного макета на меня взирали просветленные лики святых и местных прихожан, золото православных куполов, аскетизм внутреннего убранства католических соборов и синагог! Задание было выполнено на «отлично» — с такой газетой можно было хоть сейчас обращаться к батюшке для благословения. И я, глупый, пошел.

* * *

Владыка был недавно назначен наместником местного храма, отчего не противился знакомству с главным редактором правительственной газеты. Поговорили о делах церковных. Перешли к делам мирским. Пригубили кагора из запасов матушки. Перешли к кагору местного розлива. Снова пригубили. В этом месте, как назло, Владыка с консерваторским образованием вспомнил о моем предшественнике, товарище Ярославском, как об организаторе «безбожного движения». Что здесь началось! Святой отец не отказал себе в удовольствии рассказать мне историю, как «мой патрон» наложил запрет на исполнение церковной музыки, включив в число неблагонадежных композиторов Чайковского, Рахманинова, Моцарта, Баха и Генделя.

После перечисления имен и фамилий из сферы высокого искусства перешли на уровень пониже. Потом еще ниже. В конце этой «пищевой цепочки» оказались журналисты, которым и достались особо неприятные эпитеты как представителям третьей древнейшей профессии. Я же, как заяц во хмелю, позволил себе не во всем согласиться с представителем культа. В общем, круто повздорили.

Назавтра вся редакция, ну что там редакция, вся чиновничья верхушка края знала о нетрезвой дискуссии в местном храме. Меня от греха подальше решили перевести на другое место работы. На прощальной планерке «гнездовцы» с радостной улыбкой на лицах вручили мне на память томик сочинений Ем.Ярославского «Библия для верующих и неверующих», изданный в 1937 году.

До сих пор не могу понять, почему они это сделали — то ли в знак сочувствия, то ли признательности? Такой вот утешительный приз.

Покидая кабинет главреда, я напоследок окинул сердитым взглядом портрет своего молчаливого советчика. Мысленно попрощался с ним. И дал себе слово больше не заниматься «выселением богов из храмов», как это практиковал «главный авторитет партии по церковному вопросу».

… А недавно ко мне обратился некто Аарон Барохович (фамилия была настолько трудно запоминаемой, что я и не запомнил) с предложением проинспектировать его интернет-ресурс на предмет выявления ошибок и таящегося в нем нереализованного, по его мнению, потенциала. Сумма гонорара была предложена неимоверно высокая. Запамятовав об истории с Ем.Ярославским, я честно проделал работу, направил отчет Аарону Бароховичу и стал ждать положенного гонорара. Не дождался. Чуть позже, когда невзначай наткнулся на томик Ем.Ярославского «Библия для верующих и неверующих», подаренный мне бывшими коллегами, окончательно утвердился в мысли, что думать надо своей головой без скидок на кажущиеся авторитеты. Даже если они занимали должность главного редактора журнала «Безбожник у станка».

Алексей Чертков. Из цикла «Было и не было, или Ирония – наше все».

Поделись новостью:

ТОП 5 НОВОСТЕЙ

ОБСУЖДАЕМОЕ

Top