«Не хороните меня без Ивана»: что осталось за кадром

22 декабря на экраны выходит фильм Любови Борисовой «Не хороните меня без Ивана», а мы расскажем вам, как это было, то есть как его снимали. Слово — режиссеру.

«Время пришло»

— Работа над сценарием началась, можно сказать, в позапрошлом году. Хотя заметку о таттинце, который засыпал летаргическим сном, я прочла восемь лет назад. А когда посмотрела фильм Романа Дорофеева «Тиэтэйбит» («Поспешивший»), снятый в Татте, вспомнила о ней.

Недели через две на показе моего фильма «Надо мною солнце не садится» в Немюгюнцах педагог, режиссер и незаменимый помощник якутских кинематографистов Прокопий Романович Ноговицын сказал мне: «Обрати-ка внимание на этого парня. Он созрел для роли в кино». Это был Александр Чичахов, учитель местной школы, артист народного театра и… копия одного из самых известных «фотомоделей» Ивана Попова. Так и пришла ко мне идея этого фильма — вместе с главным героем.

Возвращаясь в город, я примерно увидела весь свой будущий фильм.
Когда я изучала биографию Ивана Васильевича Попова, мне было так жалко и обидно за него: человек всю свою жизнь творил, столько всего совершил — целый музей можно было бы заполнить, а многие, слишком многие его работы — бесценные, уникальные — пропали.

Альбомы с сотнями зарисованных им якутских узоров, альбом «Овощи Севера» (он же был у нас тут ещё и пионером огородничества) — ничего не сохранилось. Он и сам перед смертью посетовал: «Зря жизнь прожил, ничего не сделал…»

Прямо рок какой-то: уже в 1980-е годы оригиналы сохранившихся работ Попова увезли в Москву под благовидным предлогом изучения и назад не вернули. Потом кто-то обнаружил, что их поштучно продают на барахолке.

Но рано или поздно справедливость должна восторжествовать. Для этого мы и сняли свой фильм. Кстати, в процессе и подготовки, и съемок все складывалось очень удачно — видимо, время его пришло.

«По рисункам Попова»

— Когда мой соавтор сценария Юлия Клименко приехала сюда из Москвы, я водила ее по музеям, чтобы она прониклась якутским духом. И вот шли мы однажды по Старому городу мимо острога, а в него как раз человек заходил и помахал нам рукой — давайте сюда! Как было не зайти?

Заходим — а там картины Попова висят. Человек же этот оказался ответственным секретарем Якутского регионального отделения Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры Александром Дьяконовым. Он, кстати, и Татту хорошо знает, потому что экскурсии там проводит. И столько полезного мы от него узнали по части съемок на исторических объектах! А ведь прошли бы мимо этого острога минутой раньше или минутой позже — разминулись бы.

В Татте мы снимали в трёх местах: Ытык-Кюельском литературно-художественном музее-заповеднике «Хадаайы», Черкехском историко-мемориальном музее «Якутская политическая ссылка», а в Баяге — сцены в Могол урасе, которую построил Мандар Уус.

Нам очень повезло, что в Хадаайы стоит копия юрты Попова, потому что настоящая находится прямо посреди Ытык-Кюеля, и сцены для исторического фильма снимать снаружи нее невозможно.

А в Хадаайы нам позволили даже засадить некоторую часть территории картошкой, чтобы показать таким образом его увлечение огородничеством. Правда, к моменту начала съемок она не успела проклюнуться, но мы, кроме этого, установили там изгородь и «дедушкин сарай» — все по рисункам самого Попова, так что музейщики остались очень довольны «пополнением».

«Под зонтиком»

— В подлинной юрте Поповых мы снимали интерьер (там все очень атмосферное!), и к нам частенько наведывался родственник Ивана Васильевича Николай Петров, который сейчас приглядывает за ней. Всякий раз доброжелательно интересовался, как у нас идут дела, а слыша, что все хорошо, улыбался: «Значит, предки довольны», — и это вселяло в нас надежду.

Все помнят, каким было лето 2020 года — пожары, от дыма солнца не видно, дышать нечем. Наши художники-строители ехали на места съемок вперед нас и присылали оттуда фотографии — все в дыму! Приезжаем мы — нас встречает ливень и… дым полностью рассеивается. Снимаем, уезжаем — пожар снова подступает… И так было не раз. Возникло даже ощущение, что мы «под зонтиком», раз снимаем в Татте фильм про таттинца: как же мать не поможет своему сыну?

В итоге, когда таттинские сцены были отсняты, в Соттинцы мы поехали с опаской — думали, эта защита вряд ли сработает на усть-алданской земле. Но нет, сработала! Эвакуироваться пришлось лишь в самый последний день, не доработав всего одну смену.

Снимали под рокот моторов отъезжающих с реквизитом и прочим нашим добром грузовиков, а после последнего дубля — сразу по машинам. Кстати, как только мы покинули тот берег, из-за дыма движение паромов было остановлено. Не уехали бы сразу, отсняв смену — застряли бы.

По приезде в Якутск начали снимать на местности Ус Хатын и намучились по полной: дым ел глаза — даже увлажняющие капли закапывать приходилось, надевали респираторы и передвигались чуть ли не ползком, иначе невозможно было работать.

«Стопроцентное попадание»

— Из-за таких сложных условий у нас были опасения насчет исполнителя роли Ивана Попова Дариуса Гумаускаса: сами-то мы ко всему привычные, а тут человек раньше только в Европе снимался. Но он со всем справился. У него с персонажем много общего: оба — люди, углублённые в себя, поэтому в кадре и было стопроцентное попадание в образ.

А я ведь, можно сказать, его специально не искала. Как только нашим сценарием заинтересовался продюсер и режиссер Иван Болотников, стала смотреть в интернете, что у него за работы. И в одном из его фильмов увидела… Ивана Васильевича Попова собственной персоной! Это и был литовский актер Дариус Гумаускас.

Я давно заметила — если снимается хороший фильм, все вокруг помогает процессу.
Взять хотя бы реквизит.

Например, слитный комплект женских украшений (начельник-бастынга, нагрудное украшение илин кэбисэр и наспинное — кэлин кэбисэр) — это реконструкция украшения, которое Иван Васильевич запечатлел на многих фотографиях. Оригинал, кстати, находится сейчас в Германии. Когда я рассказала о нем директору Театра Олонхо Марии Турантаевой, она решила заказать ювелирам копию, чтобы сначала снять её в кино, а потом использовать в спектаклях.

Два студента-выпускника Якутского художественного училища, срочно изменив темы своих дипломных работ, взялись за этот проект. Это было настоящее научное исследование, в ходе которого была заново открыта забытая технология изготовления такого типа украшений.

«Говорящие» вещи

— А какие шикарные костюмы были сшиты по фотографиям Попова! Их, между прочим, не менее двухсот, мы ведь сняли «роуд муви», где главные герои весь фильм в дороге и встречают множество людей.

Дорожный футляр для чайной пары Ивана Васильевича — тоже реконструкция. Что же касается самой чайной пары — я купила ее в антикварном магазине «Ретросклад», где мне объяснили, что для начала ХХ века подойдёт синий кобальт с золотой каемкой.

А потом услышала от Ивана Ивановича Попова — внука Ивана Васильевича и тоже художника (они с братом Гаврилом Ивановичем были у нас консультантами) — удивительную историю…

Во время очередной своей поездки Иван Васильевич остановился на ночлег в какой-то юрте, и ночью к нему из-за печки вышла старушка, в руках которой была синяя чашка с золотой каемкой. Вышла и сказала: «Милый, хлебни отсюда водочки». Он выпил и спокойно уснул. А утром, когда он в разговоре с хозяевами упомянул об их приветливой бабушке, те потрясённо сказали, что никакой бабушки у них нет. Но вот чашку ту он хорошо запомнил — художник ведь. Поэтому в фильме у Ивана Васильевича именно такая чайная пара…

Так как все события происходят в дороге, то третий «персонаж» фильма — телега. Ее изготовила подмосковная фирма, которая занимается только телегами, в том числе и для фильмов. А вот крышу к ней мы придумали сами: ведь с практической точки зрения и с художественной это было возможно. И для артистов так легче было сниматься в этой телеге под палящим солнцем.

Актеры и роли

— Как подсчитал наш продюсер и исполнитель одной из ролей Дмитрий Шадрин, снимались у нас 185 человек со всей республики. Здесь же я перечислю только основных. Вячеслав Югов («Холодное золото», «Рядовой Чээрин») сыграл отца Попова, Василия Степановича, Иннокентий Дакаяров — доктора Сокольникова, первого якута с высшим медицинским образованием. Значимая роль у Лены Марковой, у Нюргуяны Шадриной — особая.

А нашей самой юной актрисой была двухнедельная телочка, которую мы искали долго: теленок должен был обладать портретным сходством с героем одной из картин Попова. Даже кастинг проводили по фотографиям. Ответственный за поиск животных, исполнительный продюсер Прокопий Иванов, «прошерстил» всю Татту и нашел-таки нашу будущую звезду.

На съемки она ездила в одном автобусе с актерами. А имя у нее осталось от первого варианта сценария, где Степан называет ее в честь Леонардо да Винчи, чью картину Иван Попов скопировал во время учёбы в Петербурге. Кстати, своего имени у теленка не было — хозяева ещё не успели назвать. А после съемок они не стали ее переименовывать. Недавно хозяйка прислала фотографию Дэйбинчэ на пороге родного хотона.

P.S. Остаётся неразгаданным только один вопрос: как Дариус Гумаускас заговорил по-якутски?

Режиссер на это отвечает так: «Пусть люди сначала посмотрят фильм, а потом мы раскроем секрет. Пока скажу лишь то, что к этому приложила руку целая команда под руководством Гаврила Менкярова, и это был первый опыт такого рода».

Фото предоставлено ГНК «Сахафильм».