Монахиня Елизавета: о Боге, вере и Якутии

19 января православные христиане во всем мире будут отмечать большой праздник – Крещение Господне, или Богоявление. Это один из самых древнейших и самых главных христианских праздников.

О том, как отмечают этот и другие праздники воцерковленные христиане, как живет и что из себя представляет православная община, журналист газеты «Якутия» поговорил с пресс-секретарем Якутской епархии монахиней Елизаветой (Сеньчуковой).

Я б в священники пошёл

— Что такое православная община в Якутии? Сколько людей ходят в храмы постоянно?
— Посчитать численность сознательных верующих (а именно так и характеризуется православная община – люди, которые себя с ней сознательно идентифицируют) в Якутии очень трудно, труднее, чем в других регионах. Дело в том, что у нас церковь еще находится в положении возрождающейся, в отличие от большей части России. У нас очень долго не было храмов, более или менее крупная община существовала фактически только в Якутске (кстати, эти люди и сегодня ходят в храм и могли бы многое рассказать о православии в советской Якутии).

Сейчас в ряде регионов нет храмов. А в некоторых есть, но священников не хватает, там службы бывают, только когда священнослужитель приезжает. Там же, где с этим проблем нет, многие люди еще находятся во власти предрассудков типа «в Бога можно верить в душе, в храм ходить необязательно».
Поэтому мы считаем, что потенциальные прихожане – вся крещеная и желающая креститься Якутия. Скажем так: мы над этим работаем.

— Откуда к нам в Якутию приезжают монахи и священники? Можно ли получить религиозное образование у нас в регионе?
— Вот вы спросили, откуда у нас священники. Дефицит кадров – вечная проблема нашего региона. При прежних архиереях были рукоположены замечательные священники, которые и сегодня продолжают свое служение, но все-таки их было очень мало. И откуда им взяться, если, как я уже сказала, тут не было храмов и людей, которые к этому служению были готовы?

Поэтому в Якутской епархии много духовенства из других регионов. Надо быть очень горящим человеком, чтобы приехать сюда служить из более теплых во всех отношениях мест – например, с владыкой Романом прибыло несколько священников (между прочим, не все смогли остаться!). Бывает, что даже местные священники в какой-то момент уезжают – здоровье не всегда позволяет оставаться в нашем суровом климате до преклонных лет.

Есть небольшое количество прикомандированных священнослужителей – обычно их направляют после обучения в Московской духовной академии на два года. Кто-то преподает в семинарии и служит в городе, выезжая иногда на Север, кто-то направляется в другие районы.

Сейчас, к счастью, произошел некоторый перелом в пользу местного духовенства.

У нас есть семинария, и верующие юноши, иногда даже не имеющие опыта постоянного посещения храма (ничего, научим), имеют возможность получить образование и в дальнейшем послужить Господу и Церкви. Да, студентов и выпускников немного, но священнослужители из них получаются, насколько я могу судить (разумеется, в душу я заглянуть им не могу, это только впечатление), очень сознательные и ответственные.

Так что мы ждем новых абитуриентов в нашу Якутскую духовную семинарию.
Кроме того, есть уже состоявшиеся люди, которые в определенный момент «созрели» до желания послужить Богу. Они поступают в семинарию из других районов, учатся по индивидуальному плану и вскоре принимают сан.

Наши монастыри пополняются простыми монахами и монахинями только из местных жителей. Их пока немного. Но монашество – вообще явление, которое не может быть массовым.

Путь к вере

— Как вы пришли в религию? Приходилось ли когда-нибудь жалеть о своем решении и почему? Как близкие восприняли ваш выбор?
— У меня отец священник и монах. Еще была жива мама, когда мы начинали ходить в храм, но после ее внезапной смерти (мне было семнадцать, сестре – пять) наша духовная жизнь стала более сосредоточенной.

Я несколько лет в Москве работала «религиозным журналистом» – на сайте «Православие и мир», научная работа тоже была связана с религией и верой, поэтому никого особо не удивило, когда я сказала, что хочу работать в церкви.

Моё решение уехать в Якутию вызвало удивление и даже недовольство со стороны папы – он у меня очень теплолюбивый человек. Я в принципе тоже, но я ничего не смогла поделать с собой – влюбилась в наш край с первого взгляда, приехала на несколько дней в командировку – и пропала. Пришлось вернуться. Сначала в гости, потом еще в одну командировку, а потом насовсем. Тем более, владыка Роман принял с радостью, и с его командой я очень сдружилась.

Когда я задумалась о монашестве, отец, опять же, напрягся: все-таки это очень серьезный шаг, назад дороги, по большому счету, нет. Конечно, если ответственно подходить к вопросу. Но в конечном итоге и это принял, потому что знал: меня к монашеству давно тянуло, просто как-то не складывалось, не получалось уехать в монастырь надолго, присмотреться, попробовать себя. А тут я и так живу почти монастырской жизнью – молюсь да работаю. Ну только что поспать могу подольше, чем сестры в монастыре. Жалеть мне, в общем-то, не о чем.

К вере я пришла очень сознательно: только христианская картина мира отвечает на мои, так сказать, экзистенциальные вопросы – о смысле жизни, об устройстве жизни в целом. Монашество для меня стало естественным продолжением вникания в веру.

Конечно, иногда хочется попроказничать: вставить в уши сережки в виде лезвий, как я ходила по Москве, и отправиться на рок-концерт. Но это так, ненадолго, искушение, что называется.
А послушание у меня именно такое, как мне нравится – писать о жизни Церкви. Так что – нет, не жалела.

Это не мода

— Как вы думаете, не появилась ли сегодня мода на православие? В том смысле, что после распада СССР стало обязательным декларировать свою религиозность, верность традициям и т.д.?
— Нет, не думаю, что сейчас есть мода на Церковь. Скорее, наоборот: очень много критики и демонстративного отторжения от нее. Произошло несколько крупных медийных событий со знаком «минус» вокруг Русской Православной Церкви, что, конечно, повлияло на общественное мнение. В целом народ идентифицирует себя с православием (по общероссийской статистике – около 70% кажется), скорее, по традиции. Типа в России живу – значит, православный. Ну так даже при Сталине статистика показала огромный процент верующих – это после и в период расстрелов церковников и закрытия храмов!

На государственном уровне православие считается «духовной скрепой», но это вот как раз про такую традиционную самоидентификацию. Знаете, у классического социолога Эмиля Дюркгейма религия определяется как форма общественной солидарности. То есть речь идет не о внутренних переживаниях, а скорее о внешних проявлениях религиозности, в которых люди как бы узнают друг друга в качестве некой общности.

О душепопечении

— Что дает человеку православие?
— Спасение души и бытие с Богом. Все остальное – здоровье, земное благополучие, добрые дела – может быть и за пределами Церкви. В конце концов, есть масса атеистов, которые столько хорошего сделали, что большинству верующих до них – как до Луны. Но православие дает встречу с Господом Иисусом Христом. Я бы могла тут много сказать, но это отдельная глубокая тема.
— На ваш взгляд, где сегодня важнее помощь РПЦ – в воспитании детей, в реабилитации осужденных, лечении наркоманов и алкоголиков?
— В душепопечении и деятельной заботе в целом. Для каждого желающего делать добрые дела место найдется.
На мой взгляд, адресная помощь бывает очень важна. Вот мы собирали к Рождеству подарки для детей – теплую одежду. Потом передавали в учреждения и семьи – не просто отправляли курьера или давали начальству в руки, а сами приезжали и раздавали.

Про окунание в прорубь

— Как вы относитесь к традиции окунаться в прорубь на Крещение? Не слишком ли серьезному испытанию подвергают себя якутяне?
— Неплохо отношусь. Симпатичная народная традиция. Ее придерживаются очень мужественные люди, особенно у нас. Если, конечно, все это не превращается в разгул пороков – пьянство и все такое прочее. Я сама не окунаюсь, но и окунающихся не осуждаю. Для многих это первый шаг в сторону Православия – сначала просто интерес: перед освящением красиво поют, молитва читается по-церковнославянски, но в ней мало сложных слов, так что люди улавливают смысл, очень глубокий.
— На ваш взгляд, не превратилось ли сейчас окунание в прорубь в шоу? С фотоотчетами, видеокамерами?
— Ну это и есть своего рода шоу. Собственно, религиозная часть – Великое водоосвящение – снимают на камеру как и любое богослужение, а вот дальше начинается развлечение. Да и ради Бога. Опять же – лишь бы без непотребств.

Как отмечать праздники

— Прошла череда любимых у всех россиян праздников – Новый год, Рождество, Старый Новый год. Есть ли разница между традицией встречать их у атеиста и православного?
— Новый год у глубоко воцерковленных православных проходит менее торжественно, чем Рождество. Все-таки пост. Но праздник есть праздник – в храмах служат новогодний молебен, а кое-где даже ночную Литургию. Я в этот Новый год ездила в гости к отцу, была у них на монастырской службе в новогоднюю ночь. А потом поехали за стол. Его в основном готовила я. Постный. Восемь салатов, папа еще рыбу запек. И елочка, и Дед Мороз под ней. Так что праздник удался.

Рождество, конечно, вызывает более глубокие переживания – и духовные, и душевные. Мы перечитываем Евангелие, молимся, украшаем дом вертепами – деревянными или бумажными композициями с рождественским сюжетом. Мне, кстати, очень хорошей традицией кажутся наши снежные и ледяные вертепы перед храмами.

Старый Новый год – не такой шумный и торжественный праздник. Каникулы кончились, богослужение уже не ночное, а утром, кто-то вечером, посидит за праздничным ужином, а кто-то вообще спать пойдет.
— Допустим ли алкоголь на христианских и мирских праздниках?
— Умеренно. Вообще в главной книге церковного устава – Типиконе – подробно изложено, когда можно употреблять вино. Вино! А не водку паленую литрами. По праздникам – можно. Три большие «красовули» – это стакан такой. А в посты во дни церковных праздников и субботы с воскресеньями – малые «красовули», маленькие стаканчики. Надо подходить к вопросу максимально трезво, простите за каламбур.

На Севере пить вообще довольно опасно, нагрузка на сердце большая. А в сильном опьянении таких дров наломать можно, что не только скорая, но и полиция понадобится.

«Гороскопы — шарлатанство»

— В преддверии Рождества и Крещения якутяне очень любят гадать. Как вы относитесь к традиции танха? Почему, на ваш взгляд, сегодня так популярны передачи «Шоу экстрасенсов»?
— Плохо отношусь. Это все суеверия. А гороскопы – и вовсе шарлатанство. Нет, ну правда, кто-то всерьез верит, что люди, родившиеся в один день, обязательно чем-то похожи? И что судьба у них одинаковая?

Но людям хочется чудес и сказки, вот они и смотрят всякие шоу экстрасенсов и гадают.
С другой стороны, не все так просто.

Да не покажется моя позиция мракобесием, но за всеми этими гаданиями и экспериментами с экстрасенсорикой стоит зачастую откровенная бесовщина.

У меня отец долго работал в больницах, реанимациях. Иногда родственники пациентов просили разрешения пустить экстрасенса. Запретить трудно – священников же пускали.

Так вот, в какой-то момент экстрасенсов пускать перестали. Потому что стали наблюдать странную и пугающую тенденцию: над кем манипуляция проводится – тот поправляется, зато состояние больных на рядом стоящих койках либо сильно ухудшается, либо они вообще умирают.

Насколько я знаю как религиовед, пусть и не сложившийся, принцип «жизнь за жизнь» работает и в шаманизме, поэтому за помощью к шаманам традиционно обращались не часто. Мне рассказывали, что в Якутии к шаману приводили лошадь – чтобы человека исцелил, а лошадь в таком случае забрал.
Может, я ошибаюсь. Но что-то пугающее во всем этом точно есть.
— Вы когда-нибудь были на ысыахе? Как относитесь к этому празднику?
— Отличный праздник! Солнышку посвящен. Мне очень близко, потому что в христианстве Христа называют Солнцем Правды. И вообще, просто красиво. Люди в национальных костюмах, осуохай впечатляет.

В религиозную составляющую особо не вдаюсь, но, учитывая фотографии начала ХХ века, когда на ысыахе священник с крестом присутствует – думаю, как народный праздник он отлично сочетается с христианством. Как Масленица у русских.
— С каким настроением и какими мыслями вы вступаете в новый 2020 год? Что пожелаете якутянам?
— С надеждой. Число красивое – двоечки, как лебеди, нолики, как озера. Так что буду желать всем высокого полета, доброго плавания, чистой воды и жизни.