Кандидату исторических наук, заслуженному работнику культуры России Егору Спиридоновичу Шишигину есть что вспомнить: как возил за океан алмаз, как ему пожимал руку Чаушеску, как сидел в кресле Черчилля.
– Отец мой Спиридон Васильевич в 1941-м закончил педучилище и диплом о его окончании всю войну носил в кармане гимнастерки вместе с комсомольским билетом. Поучительствовать он успел: в первый призыв не попал – восемнадцати ещё не исполнилось. Начал работать в Табагинской семилетней школе учителем истории и пионервожатым.
1941-1942 учебный год был трудным – поучи-ка голодных детей. У колхозников – ни копейки за душой, и учителя со своей зарплаты скидывались по пять рублей на горячее питание для учеников. Директор школы Алексей Ильич Сосин, уважаемый человек, экономил на всем, чтобы помочь семьям учащихся: тем, кому хуже всех приходилось, передавал хлеб через их детей.
В армию мой отец и его директор ушли в июле 1942-го.
Помню, как односельчане, призванные вместе с ним, рассказывали: «Пока ехали до Мальты со Спиридоном, горя не знали: он и по-русски объяснялся со всеми, и очередь в столовую занимал… А как на Мальте молодых-образованных от нас отделили, мы без Спиридона будто онемели и оглохли. Ни сами никого понять не можем, ни нас никто не понимает. Так под Сталинград и отправились».
А отца определили в артиллерийское училище, но там у него выявили проблемы с правым глазом, и он в итоге стал пулемётчиком.
Воевал в 3-й Гвардейской армии. Освобождал Украину. На хуторе Михайловка под Полтавой был ранен и контужен, а после госпиталя его направили на работу на завод «Азовсталь». Там его и застал указ Сталина о демобилизации специалистов народного хозяйства и учителей.
Вернулся он в 1944-м, и его назначили директором и учителем истории Табагинской школы. Люди до сих пор вспоминают – сирот тогда много было, не всех в интернаты брали, а он принимал. Будущий народный артист республики Фёдор Колосов, оставшись в детстве без отца и матери, пришёл к нему в Табагу, его там оформили в интернат, где он и закончил семилетку. Это лишь одна история, а сколько таких у отца было…
Став кандидатом в члены партии, он в колхозе был за парторга. Позже семь лет был председателем сельсовета. Возглавлял совет ветеранов.
Ещё будучи директором школы, установил памятную коновязь – сэргэ Победы. Завхозом у него был Тимофей Михайлович Марков – один из тех, с кем они вместе уходили в армию. Мастер по дереву, под Сталинградом он был тяжело ранен в руку, но сумел после войны вернуться к своему ремеслу. Над тем сэргэ Тимофей Михайлович тоже потрудился.
Но когда на том месте надумали строить дома и все коновязи снесли бульдозером, сэргэ Победы отец перевёз домой, прикопал во дворе в снегу. А я его вытащил оттуда и забрал в Якутск, установив в экспозиции краеведческого музея, где уже был директором.
Сейчас во многих музеях стоят сэргэ Победы. Наше стало первым.
– Когда в 2007 году я возил студентов в Англию, мы побывали в Мемориальном музее генерального штаба британских войск, где воспроизведён кабинет Черчилля. Мне разрешили сесть в его кресло. И там, сидя в кресле премьер-министра Великобритании, я думал об отце и всех якутах, которые воевали, о советских солдатах, не дождавшихся открытия второго фронта.
Брат моей матери, Зои Николаевны Аргуновой, был призван в армию в 1939 году с рабфака, где учился. Погиб под Москвой, на Волоколамском направлении, в звании сержанта.
А мать в войну была бригадиром, членом правления Табагинского колхоза.
После рождения шестерых детей здоровье её сильно пошатнулось, и помню, как однажды отец нас собрал, распределив между нами домашние обязанности, и даже всё это задокументировал. Протокол того домашнего собрания до сих пор хранится у моей младшей сестры Аги.
Старший брат Алёша пек хлеб и мыл полы, я – присматривал за младшим братом, мыл посуду и вообще помогал матери, поэтому вставал в шесть утра и ставил самовар.
У брата Спиридона была своя «специализация» – блины. Мама его научила. До войны она немного пожила в городе, работая в артели по изготовлению сетей, там и освоила русскую стряпню – блины, пряники. А ещё стала держать кур. Но это уже потом, после замужества, когда дети пошли. И корову купила. Отец, как человек партийный, не одобрял этого, но если шестеро по лавкам, без хозяйства их не прокормишь.
Мы с братьями по очереди всё лето работали в сенокосной бригаде, год от года повышая «квалификацию»: начинаешь поводырем быка, потом переходишь на сенокосилку и, наконец, достигаешь вершины, став стоговальщиком, к зависти работающей с тобой малышни.
Если же говорить о других семейных традициях, то помню, как мы в ожидании отца с педсоветов и других собраний играли в шашки и шахматы, рисовали или брали в руки хомус.
Игре на хомусе нас учила мама. Да и знаменитый мастер Амынньыкы Уус – наш земляк. Помню те времена, когда его хомус стоил полтора рубля, потом три, потом пятнадцать, а потом его уже ни за какие деньги нельзя было купить.
Самый известный в мире хомусист нашей семьи – Спиридон. Но и я во все свои командировки хомус с собой брал.
В Стамбуле на конференции «Тюрксой» мы с коллегами из Татарстана посетили Айя-Софию, собор святой Софии, где в своё время во время коронации давали клятву византийские императоры. Делали они это в специально очерченном круге, куда никто, кроме них, не имел права ступать.
Когда мы были там, шёл ремонт, но нас пустили. Коллеги попросили меня сыграть на хомусе, и я сыграл им в том самом круге, где некогда звучали клятвы императоров.
– По образованию я историк. А так как отец в своё время преподавал историю, то можно сказать, что пошёл я по его стопам.
Мама этого уже не увидела – умерла в 1959 году. В 39 лет. Младшему брату Коле было тогда два года, и я заменил ему мать, он даже спал со мной. Мне-то было почти двенадцать.
Через два года отец женился, они с женой взяли на воспитание её племянницу, и нас, детей, стало семеро.
В остальном уклад семьи не изменился, обязанности остались при каждом.
Закончив школу, поступил на историческое отделение историко-филологического факультета ЯГУ, занимался в кружке Георгия Прокопьевича Башарина, был там старостой.
Университет закончил в 1970-м с красным дипломом и в том же году женился на выпускнице ФИЯ. Отец был счастлив. Отпраздновали сначала у него, потом – на родине жены, в Амге.
И началась наша городская жизнь. Я учился в аспирантуре, супругу мою Анну Афанасьевну, хоть и с превеликим трудом, но приняли на работу в 3-ю школу.
Через три года после окончания аспирантуры я поступил в ИЯЛИ – Институт языка, литературы и истории научным сотрудником, но отработал всего 18 дней – меня избрали освобождённым секретарем комитета комсомола. Научным сотрудником на полставки я всё же остался.
А в 1975 году первый секретарь горкома партии Николай Иванович Соломов вызвал меня к себе, поговорил, присмотрелся, после чего я был избран вторым секретарём Якутского горкома комсомола.
Первым секретарём был Евгений Фёдорович Маликов, родом с Колымы, мать – юкагирка, отец – учитель из Москвы, бежавший из столицы во время репрессий. Сам Евгений Фёдорович считал себя юкагиром и после окончания Московского горного института работал на предприятии «Индигирзолото», откуда его перевели на комсомольскую работу. В Якутске он, конечно, никого не знал, в отличие от меня.
А время было горячее: визит в республику председателя Совета министров СССР А.Н.Косыгина, начало стройки БАМа, и надо было сформировать и отправить туда якутский отряд, а тут ещё настала пора обмена комсомольских билетов, и обнаружилось столько «мёртвых душ», так как люди не снимались с учёта… Словом, только успевай поворачиваться.
Меня и дальше собирались продвигать по этой линии, но я сам изъявил желание уйти с должности заведующего отделом пропаганды и культмассовой работы обкомола – директором в краеведческий музей имени Ярославского.
Секретарь по идеологии обкома партии Юрий Николаевич Прокопьев даже беседы имел со мной на эту тему – не верил, что это действительно моё желание.
А вот мой научный наставник Василий Николаевич Иванов, к которому я пошел в ИЯЛИ посоветоваться, сразу подсказал: «Держись Сергея Никоновича Сизых, он опытный краевед. И уделяй особое внимание вопросам политссылки».
– Начал я с подготовки ко Всесоюзному смотру работы отделов истории советского общества. Времени уже было в обрез, но новую экспозицию мы установили и неожиданно для самих себя заняли 2-е место. По всему Советскому Союзу!
К тому времени мы подошли со значительно возросшим количеством музеев: к середине 1960-х клубы революционной, боевой и трудовой славы открылись в Майе, Покровске, Амге, Намцах, в Танде Усть-Алданского района Иван Петрович Готовцев организовал очень хороший музей, а в Вилюйске – Окоёмов. И всем были нужны штаты, а штаты выделяла Москва.
Как раз в ту пору стали создавать объединенные музеи. Первым был Владимиро-Суздальский государственный объединённый музей, организованный при поддержке партии. И в 1978 году мы с заместителем министра культуры ЯАССР Василием Афанасьевичем Босиковым, курировавшим музеи, решили создать у нас такой, а районные музеи сделать его филиалами, тем самым решив проблему со штатами. Так и появился Якутский государственный объединенный музей истории и культуры народов Севера.
Вскоре после этого нам сообщили, что в 1981 году на международной выставке «Человек и его мир» в Монреале Якутию надо будет представить отдельным разделом – впервые за всю нашу историю. Меня назначили начальником раздела.
«Генеральную репетицию» мы провели в Ленинграде, организовав там в Музее этнографии народов выставку «Якутия: прошлое, настоящее и будущее». С собой я туда взял десять сотрудников – художников, заведующих отделами. Все начинающие. А успех был полный – искушённым ленинградцам понравилось. Нас тот успех окрылил: значит, можем!
Но главное испытание было впереди, а мы многого ещё не знали. Как упаковывать ящики для их перевозки за океан, как пройти таможню… В довершение ко всему в экспозиции была представлена уникальная конструкция, в уменьшенном масштабе показывавшая процесс добычи алмазов – с необработанным кристаллом в кусочке кимберлита. Плюс дорогие украшения от фабрики «Сардаана». Министерские бежали от такой ответственности, как черти от ладана, и за всё отвечал я.
Той зимой меня восемь раз командировали в столицу.
Супруга моя Анна Афанасьевна оставалась одна с детьми, которых было уже четверо, младший был совсем маленький. Всю провизию на семью вплоть до хлеба я перед поездками закупал заранее и замораживал на балконе, а то как ей с малышом в очередях стоять.
– Перед нашим отбытием в Канаду Василий Афанасьевич Босиков получил нагоняй от госкомиссии, которая принимала концерт: «Вы должны были показать развитие республики, а где оно? Сплошной фольклор вместо балета и современного искусства!»
Но публика была в восторге. Государственный ансамбль танца Якутии произвёл настоящий фурор. А Анегина Ильина, Иван Степанов! Иван Прокопьевич, довольный, шутил: «Оглушил я капиталистов!» Не только, между прочим, капиталистов. Коллеги из Армении всё допытывались, кого это мы привезли – народного артиста России? А у Ивана Прокопьевича даже звания заслуженного республики не было. Они отказывались в это верить.
Но дороже всего был искренний интерес народа. Канадцы валом валили на не приглянувшийся комиссии «фольклор». От Торгово-промышленной палаты – организатора выставки – мы получили благодарность.
Через два года представляли свою республику в Бухаресте, где нашу выставку посетил президент Социалистической Республики Румыния Николае Чаушеску собственной персоной, даже руку мне пожал.
С 1993 года по 2003-й в моей музейной деятельности был перерыв – я преподавал в ЯГУ, был деканом в Мирнинском политехническом институте, но в 2003 году президент Вячеслав Анатольевич Штыров вернул меня в музей.
Надо отметить, что перед своим отъездом в Мирный я обговорил в вышестоящих кабинетах все вопросы по возведению пристроя к музею, все подготовил – даже фундамент уложили. Вернулся – стоит голая коробка. Вот уж долгострой так долгострой… Но тут мне Вячеслав Анатольевич помог, и зампред правительства Василий Борисович Грабцевич строительство лично контролировал.
…К музею в нашей семье отношение, конечно, особое. Как-то услышал, что старшие внуки младшую, Машеньку, которой тогда два или три года было, некультурной называют, потому что она в музей ещё ни разу не ходила. Так я её специально сводил, лично приобщил к культуре.
– У нас с Анной Афанасьевной, как по заказу – два сына, две дочки. Внуков больше десяти.
Супруга моя сначала учительствовала, потом 20 лет была директором Республиканской библиотеки для слепых. Поэтому в семье – культ книги.
Кстати, Анна Афанасьевна моя, перед тем как поступить на ФИЯ ЯГУ, в старших классах получила специальность «воспитатель детского учреждения» – была в те годы такая практика. Ей это всё пригодилось, когда она наших детей растила.
А сейчас мы внуков воспитываем, в стороне не стоим. Раньше, если ехали куда, их с собой брали: пусть учатся адаптироваться к незнакомой среде, убедятся, как полезно знать языки. Они ведь у нас там за переводчиков были.
Дома хранятся записи, где они рассказывают в Новый год о своих достижениях и целях на будущее.
Летом на даче – подведение итогов учебного года и выдача премий отличникам. Несколько отличников сразу – существенная нагрузка на дедушкин бюджет, но на этом экономить не надо. Учёба – это главное.
Помнится, выдали мне во время работы в музее премию, и я на неё четверым внукам купил ноутбуки. Один ноутбук стоил тогда десять тысяч. Они ими долго пользовались – вплоть до поступления в вузы и даже в студенческие годы. Лучшее вложение денег, я считаю.
У нас и дети хорошо учились, и внуки хорошо учатся. Но мы с Анной Афанасьевной их стараемся всесторонне развивать, и премии у нас не только за успехи в учёбе: «Лучшая дачница», «Открытие года» (если кто чем новым занялся, фотографированием, например), за победу в турнире по шашкам…
А ещё они у нас играют на хомусе. Традиция. На окончание школы всем дарим хомусы.
Но главное – это нравственное воспитание. Нам в своё время отец сызмала внушал, что жить нужно для людей, приносить пользу обществу. Мы с Анной Афанасьевной свою молодёжь так же стараемся направлять.
Сейчас я почётный член президиума Союза музеев России. Избрали меня в президиум в 2005 году тайным голосованием, в котором участвуют более двухсот директоров музеев. Я набрал 203 голоса и десять лет был его членом. Ныне – почётный, но в голосованиях по важным вопросам по-прежнему участвую. Отрадно, когда коллеги так ценят.
А как историк к своему 75-летию отправил в печать сборник написанных в разные годы статей «Якутия православная», где доказываю, что крещение народа саха было не насильственным, а добровольным.
Когда приглядываюсь к внукам, иногда мелькает мысль, что кто-то из них, возможно, пойдёт по моим стопам. Было бы хорошо. Но главное – чтобы они были достойными представителями нашего рода. Достойными людьми.
This post was published on 12.11.2022 10:00
В Томпонском районе отснят финал фильма Эдуарда Новикова «На краю света» по мотивам одноимённой повести…
Широкое покрытие и высокоскоростной мобильный интернет МегаФона получили жители трёх сёл Горного района Якутии. Оператор…
В Якутске завершился этап Рапид Гран-при России – Кубок Главы России, который собрал 86 шахматистов…
В течение 3 апреля на территории республики совершено пять преступлений. Так, в Сунтарском районе мужчина…
Во Дворце спорта «50 лет Победы» проходит первенство Дальнего Востока по волейболу среди юношей и…
Каждое первое воскресенье апреля страна отмечает День геолога. Праздник людей, посвятивших себя поиску и разведке…