Борис Ярыш о «Женитьбе Фигаро», театре без мата и будущем страны

23, 24 и 25 июня в Русском театре состоится премьера спектакля «Женитьба Фигаро». Режиссер — заслуженный деятель искусств России Борис Ярыш. Он рассказал корреспонденту «Якутии» об этой не первой, но новой своей постановке.

«Не первый раз»

— Я уже не первый раз ставлю «Фигаро», — говорит Борис Владимирович. — Спектакль возникает, когда появляется актер, способный сыграть ту или иную роль.

Много лет назад, когда в журнале «Юность» только-только появилась повесть Бориса Васильева «Завтра была война», Ада Роговцева — знаете такую актрису? — принесла ее мне: «Посмотри, тебе понравится, очень любопытно». Я тем же летом сел, написал инсценировку, а поставил почти через двадцать лет, когда у меня появилось два курса молодежи, с которыми я мог работать в полную силу. В театрах ведь не хватает молодых актеров. Если даже есть, то в количестве пяти человек, не больше. А тут все совпало, и я подумал: пора.

Что до «Женитьбы Фигаро», то, когда появился актер, способный его сыграть, я посоветовался с известным питерским художником Александром Леонидовичем Дубровиным, и возник наш «Фигаро», который очень хорошо прошел. Третий сезон идет, все время на аншлагах.

А здесь… что-то новое выдумывать подготовительный период не позволяет, вот и подумали — почему бы и не «Фигаро».

«В нужном направлении»

— Распределение, как вы понимаете, делал не я. Как я могу это сделать, не зная труппы? Всегда говорю: «Если вы сами сделаете распределение, это будет намного точнее, нежели я буду высматривать кого-то по фотографиям и видео».

А театр ваш произвел на меня очень хорошее впечатление. И актеры тоже. Посмотрел и спектакли — не так много, но посмотрел. Мне очень понравилась «Капитанская дочка» — нужный сейчас спектакль с хорошей атмосферой, крепкий, в котором видна и режиссура, и актерские работы хорошие. Если молодежь не читает Пушкина, то пусть идет смотрит.

Посмотрел здесь и «Приключения Незнайки» — один из тех спектаклей, который я все время хотел поставить и не поставил. Мне его в детстве читали, а то, что тебе в детстве читали — это с тобой на всю жизнь. И начинал я как режиссер театра юного зрителя — тогда все молодые режиссеры проходили через эту школу. Недолго был даже главным режиссером ТЮЗа, но я люблю свободное творчество, люблю поездки, а за время своего сотрудничества с разными театрами поставил всю детскую классику, начиная с «Карлсона», так что могу сказать: у вас и с детским репертуаром все нормально.

Театр идет в нужном направлении, самое главное — с него не свернуть, а это очень легко. Тут все зависит от руководителя. Пока нормальный руководитель в театре — все нормально. А потом вдруг какие-то перемены, театр встает с ног на голову — и покатилось. А восстанавливать это потом… лучше уж постараться удержать.

«Приезжайте к нам»

— Я во многих театрах работал. В начале ставил в центральной России: Тула, Иваново, Брянск, Орёл, а в последнее время все время летаю на восток — Благовещенск, Чита… Вот к вам прилетел, и то, что я здесь вижу, мне нравится: город правильно построен, широкие улицы, а где были узкие, их расширяют, делают дороги. Ещё нравится, что здесь много учебных заведений. Правда, Лену я еще не видел. Дошел только до протоки. Но реку хочу посмотреть и надеюсь, что успею это сделать.

Сейчас везде все строится. Брянск, например, становится очень большим городом, скоро, наверное, миллионником станет. Чита растет, расширяется. Благовещенск — это вообще сказка на Амуре.

А что касается театров… Могу сказать, что существует тоска по тому театру, доперестроечному, когда были и определенная репертуарная политика, и цензура. Сейчас многие театры живут сами по себе и иной раз такое поставят, о чем и говорить-то нельзя, не то что со сцены показывать. Но современные молодые режиссеры так выражаются.

В одном театре, куда я поехал просто посмотреть, познакомиться, директор была на совещании, и администратор, заведя меня под лестницу, шепотом сказала: «Я вас прошу — приезжайте к нам, поставьте нормальный спектакль. Вы производите хорошее впечатление. А то в наших последних спектаклях персонажи без мата не говорят».

«В аскетических условиях»

— Сейчас в театре чего только не увидишь! Взять хотя бы киноаппаратуру — наверное, это как-то помогает, но в то же время и упрощает. Ну, вот идет параллельная картинка и, может быть, создаёт атмосферу, но мне кажется, театр — тогда театр, когда театральными средствами придумывается среда существования и предлагаемые обстоятельства для актера. Это не кино, не цирк. В театре должны быть какие-то свои законы, и он должен оставаться театром.

Может, я покажусь несовременным, но у меня и к техническому оснащению отношение двоякое. К примеру, Орловский театр юного зрителя в свои, как потом выяснилось, лучшие времена работал в совершенно аскетических условиях: здание сгорело, и после пожара труппу приютил драмтеатр, пустив на малую сцену.

И именно там два очень талантливых режиссера, которые создали этот театр, за несколько лет сделали его знаменитым, так что критики из Москвы и Ленинграда ездили на спектакли постоянно. Хотя, казалось бы — небольшая коробка сцены без штанкет, безо всего, и две гримёрки — женская и мужская. В мужскую еще главный режиссер приходил, и когда все одевались и шли на репетиции, он там работал, а в женской завлит сидела. И театр гремел на всю страну.

А потом он отстроился, стал называться Театр «Свободное пространство для молодежи», но после того как главный режиссер переехал в другую страну, это уже был не тот театр, в нем не было той атмосферы, которую мне посчастливилось там застать и даже какое-то время работать.

Могу ещё один пример привести. Когда я пришел в Брянский театр юного зрителя, там шел капитальный ремонт, а мне надо было выпускать спектакль «Щелкунчик и Мышиный король». В зрительном зале уже поставили строительные леса, и я репетировал в этих лесах. И сдача была в таких условиях. Это было, по-моему, в 1993 году, сейчас у нас 2023-й, а спектакль идет до сих пор.

Да, атмосфера, конечно, меняется, но остаётся дух, остаются декорации, костюмы перешиваются по тем же эскизам, то есть что-то от спектакля остаётся. Поэтому и неважно, в каких условиях что создавалось, главное — что создавалось.

«Арена»

— Конечно, время — важный фактор. Когда распадался Советский Союз, я был на фестивале в Ростове, где собрался весь театральный бомонд страны, и помню, как мы в кают-компании смотрели новости, где показывали штурм Белого дома.

Кто-то искренне переживал, а кто-то очень показно «сочувствовал» происходящему, а я, глядя на это лицемерие, думал, что обязательно надо поставить пьесу Исаака Фридберга «Арена», где в итоге погибают и бык, и матадор. Эту пьесу породила тогдашняя атмосфера.

Для меня развал СССР был трагическим событием, как и для большинства людей. Но мы тогда получили хороший урок, и я верю, что дальше с нашей страной все будет хорошо. Да, нам могут доставить мелкие локальные неприятности, но Россия выстоит и в конце концов победит.

Вы посмотрите, как наши ребята себя проявляют там, на линии, как сейчас принято говорить, боевого соприкосновения. Про якутов много хорошего слышно, кстати. В этом плане у нас все в порядке — страна объединяется.

На Украине у меня очень много знакомых. Я в свое время и в Днепропетровске работал. Но сейчас ни с кем не созваниваюсь. Во-первых, боюсь навредить: у человека могут быть неприятности после моего звонка. А во-вторых… Во-вторых, я же не знаю, как он к этому отнесётся. Те, кого я знал когда-то, и те, кем они стали — это подчас разные люди. Та же Ада Николаевна Роговцева — в советское время она была патриотично настроенным человеком, членом Советского комитета защиты мира, а сейчас… Мы видим, к чему это привело. И должны сделать все, от нас зависящее, чтобы уберечь нашу страну и наш народ от такого.

«Будем ждать»

— У Афиногенова есть пьеса «Машенька», написанная перед войной — она была опубликована в 1941 году. Я эту пьесу со студенческих времен хотел поставить. Она как раз о том, что необходимо сейчас нашей стране, нашей молодежи. В ней, ее героях вы найдете и тактичность, и интеллигентность, и преданность своим идеалам, и эта пьеса очень патриотична.

Ещё надеюсь, что начнут писать хорошие пьесы о специальной военной операции. Мой хороший друг Николай Иванов прошел и Афганистан, и Чечню, где в одной из командировок его захватили в плен боевики. И когда он написал пьесу «Белый танец» о первой чеченской кампании, я поставил ее в Брянске, причем он тогда откровенно сказал: «В театре я пока мало что знаю, если что — поправляй».

Там все было достаточно правдиво написано — о предательстве в верхах, о том, как солдат бросали на произвол судьбы. Эта постановка очень хорошо шла у нас, и в Москву мы ее возили — она нужна была.

Когда сейчас созваниваюсь с ним, всегда говорю: «Напиши что-нибудь». «Напишу», — отвечает. Будем ждать. Но у него очень много работы, он же председатель Союза писателей России. А ночами-то пишет.

«Все не напрасно»

— В Брянском областном театре имени Толстого, где лежит моя трудовая книжка, у меня было пять актерских курсов: в последнее время все стараются воспитать своих актеров сами. Но надо, чтобы они оставались в театре. Многие, кстати, остаются. А многие бегают по Москве, по киностудиям, эпизодикам. Не лучший вариант, считаю.

Но своим артистам и студентам я всегда говорю: «Ребята, вы должны понять — кроме театра существует и другая жизнь, которую вам тоже придется прожить, и может, именно она для вас будет главнее». А ведь были мастера, которые на полном серьёзе говорили, что актеры, к примеру, не должны создавать семью. Глупость. Не надо ограничивать себя. Даже театром. Театр что питает? Жизнь и питает, и если от нее отворачиваться, то и театру пользы от этого не будет.

А напоследок хочу рассказать одну историю. Однажды пришел я в БТИ — Бюро технической инвентаризации, а там, как водится, огромная очередь. Смотрю и думаю — нет, никогда мне эту очередь не выстоять. И вдруг подходит ко мне женщина и тихонько так: «Пойдемте со мной». Идём в ее кабинет. «Вы меня, — говорит, — не знаете. А мы с детьми ваш спектакль «Завтра была война» посмотрели. Давайте ваши бумаги».

И такое в нашей жизни бывает. А для меня главное, что с ней на спектакле были трое ее детей — разного, как она сказала, возраста. Это самое ценное — когда сделанное тобой находит отклик в сердцах людей, в сердцах поколений. Значит, все не напрасно. Все правильно.